Чтение онлайн

Точил клинки Есеня сам - вот этого он никому бы не доверил - и сам сделал протравку, пока Колыван возился с рукоятями. За пять дней совместной работы он возненавидел кузнеца еще сильней: тот был не только жадиной, но и занудой, и Есеня с трудом сдерживался, чтоб на него не наорать. Но в рукоятях Колыван толк понимал, Есеня бы никогда не смог такого сделать - из оленьего рога, с инкрустацией в виде бегущего волка. Здорово получилось, что и говорить. С ножнами решили не возиться - кому надо, тот закажет. Все равно стоимость ножен не сравнить со стоимостью клинков, если, конечно, без драгоценных камней.

– Ну что, пошли в оружейную лавку, - насмотревшись на результат, сказал кузнец.

– Погоди. Полоза дождемся, - испугался Есеня.
– Обманут ведь.

– Не обманут. Я все время им оружие сдаю, если кто от заказа отказывается. И отец мой с этой лавкой работал. И потом, когда твой Полоз придет, лавка уже закроется.

Есене не терпелось узнать, что скажет лавочник - кто кроме него может разбираться в булате? Наверное, поэтому он так легко согласился. Колыван говорил, что за нож не меньше золотого дадут, а за саблю - и все два. Есеня прикинул: как раз хватит, чтобы вернуть долг и добраться до дома. А если меньше? Тогда придется еще раз попробовать, со старым кузнецом.

Лавочник чем-то напомнил Есене Жидяту - такой же худой и высокий, с таким же цепким взглядом и таким же едким языком. Он долго рассматривал оружие, гладил, гнул и пробовал остроту лезвий. Лицо его оставалось напряженным и недружелюбным.

– За нож дам три золотых, за саблю - пять, - в конце концов изрек он и зверем посмотрел на Колывана.

– Сколько?
– переспросил тот.

– И ни медяка больше!
– отрезал лавочник.
– Не нравится - забирайте, идите в другую лавку.

– Не, мы согласны, - промямлил Колыван.
– Правда?

– Ага… - Есеня задохнулся. Ничего себе! Восемь золотых!

– И заметьте, я не спрашиваю, где вы взяли клинки. Рукоять-то, вижу, твоя, Колыван, работа.

– Да мы сами сделали…

– Слушайте, цыплятки… Не надо дурить мне голову. Это же… настоящий харалуг… - лавочник любовно погладил лезвие сабли.
– Такого нигде сейчас не сыщешь.

– Как? Как вы его назвали?
– переспросил Есеня.

– Харалуг. Что, никогда не слышал? Так называют булат на востоке. Даже не знаете, что продаете. Забирайте деньги и уматывайте. Еще найдете - приносите, возьму.

Есеня обалдело смотрел на лавочника, когда Колыван сгреб восемь золотых с прилавка и потащил Есеню к выходу. Кузнец так радовался, что не мог стоять на месте. Похоже, он боялся, что лавочник передумает, потому что тащил за собой Есеню с полверсты, когда наконец остановился и отсчитал четыре золотых.

– На, держи! Ничего себе! Давай еще сварим! Ты представляешь, сколько это денег? Да мы богачами сделаемся, замки на горе построим!

Есеня покачал головой. «Когда-нибудь харалуг откроет медальон». Он подумал немного, стиснул деньги в кулаке и побежал обратно в лавку.

– Куда?
– крикнул ему вслед Колыван, но Есеня не оглянулся.

Он распахнул двери, когда лавочник вешал саблю на самое видное место, рядом с ножом.

– Дяденька! Я передумал! Мы не будем нож продавать!

– Ничего не знаю, - пожал плечами лавочник, - никто вас не неволил. Вы продали - я купил.

– Ну… Тогда продайте мне его обратно… - Есеня протянул три золотых.

– Посмотри. Я и цену на него специально повесил, чтоб голодранцы лишний раз не спрашивали, - лавочник кивнул на клинки.

Есеня посмотрел и разинул рот. На ноже висела табличка: «12 з.». Есеня не поверил глазам и на всякий случай переспросил:

– Это… это сколько?

– Читать не умеешь? Нож - двенадцать, а сабля - двадцать.

– З…золотых?

– Нет, медяков!
– лавочник рассмеялся.

Есеня вспомнил, что говорил Жидята. Любой благородный господин купит такой нож за десять золотых и будет доволен сделкой! Он тогда не поверил, а теперь… Да лавочник их просто обманул! Ну почему они не дождались Полоза! Впрочем, Полоз, наверное, тоже не знал, сколько это может стоить.

– Скажите, а точно такой булат называют харалуг?
– спросил он. Ладно. Можно сделать еще один, и с Колываном, и со старым кузнецом. Ничего страшного, еще пять дней подождать можно.

– Ну что я, врать тебе буду?
– хмыкнул лавочник.
– Харалуг, харалуг. Это значит - черный цветок. Когда-то у нас делали похожий на него сварной булат, но он был только похож. А этот - литой. Иди прочь отсюда.

– А можно мне его только на минутку обратно взять, а потом отдать?

– Нет. Дорогая вещь. Много вас шляется. Иди отсюда, сказал.

Есеня повернулся и собирался уйти, как вдруг дверь распахнулась так широко, что ударилась об стену, едва не стукнув Есеню в лоб: в лавку ввалился Полоз с двумя котомками за плечом. Он тяжело дышал и был бледным, но Есеня не сразу обратил на это внимание.

– Полоз! Полоз, слушай, что я узнал!

– Жмуренок! Наконец-то!
– Полоз посмотрел на лавочника и осторожно прикрыл дверь.
– Слышал я, сколько вы денег заработали, Колывана встретил.

– Посмотри!
– Есеня мотнул головой в сторону ножа и сабли.

– Ого! Обманул, значит, пацанов?
– хмыкнул верховод, разглядывая лавочника.

– Но-но, - лавочник потянулся рукой к колокольчику.

– Нам некогда, - улыбнулся ему Полоз, - а то бы меня твой вышибала не напугал. Жмуренок, идем быстрей.

– Что-то случилось?

– Да. Мы уезжаем, - он первым вышел за дверь, огляделся по сторонам и только потом потянул за собой Есеню.
– Сумерки. Скорей бы стемнело.

– Да что случилось-то?

– Я только что видел портрет работы большого художника Избора. Твой портрет. И висит он на трех базарах, в порту и на главной площади. Очень похоже, между прочим.

– Ничего не понял…

– А под портретом - надпись. Тот, кто приведет этого юношу в сторожевую башню, получит двадцать золотых. Двадцать, Жмуренок! И, если захочет, сможет стать счастливым владельцем сабли из «алмазного» булата! А тому, кто укажет его местонахождение страже, дадут немного меньше - пять золотых. Сейчас половина Урда ищет тебя по всему городу! А вторая половина надеется случайно с тобой столкнуться и всматривается во встречные лица.

Полоз неожиданно остановился, и одна котомка медленно сползла у него с плеча.