Чтение онлайн

— Прижмись ртом к моему клитору. Пожалуйста.

Звук был таким рваным, отчаянным, словно его вырвали когтями, как и царапины на двери. Наступает момент, когда Элиа не уверены, что получат хоть что-то — затем следует легкое прикосновение губ, заставляя их стонать в тишине. Прикосновение играющее, переворачивающее их в резком, влажном жару, оставляющее их напрягаться в ожидании большего — но существа ничего не делают без слов Элиа. Ничего без их жалких признаний.

— Это не осознанное сновидение, котенок, — размышляет Ужас. — Хочешь контролировать свои кошмары? Направляй нас.

Слишком многого они просят, когда разум переполнен всем остальным. Это сон. Это монстры. Это твое творение — твоя фантазия. Ты не здесь на самом деле. Это не реально... но ты бы хотел, чтобы это было так.

— Заставьте меня кончить — пожалуйста.

Кошмар мурлычет, и это вибрирует по всему телу Элиа, содрогаясь сквозь них с нечеловеческим мерцанием между их бедер. Кончик языка Кошмара ласкает их клитор, вибрируя, гудя, раскачивая бедра Элиа вперед.

Но Кошмар не собирается их удовлетворять. Ужас поднимает их тело за запястья и лодыжки, таща к себе, пока они не оказываются распластаны на верхушке кушетки. Тени скользят под ними, пока Элиа цепляются за спинку дивана, до тех пор, пока не появляется Ужас, чья голова покоится на краю сиденья. Кошмар сохраняет свой ровный ритм, но всё идет к взрыву, когда в горле Элиа нарастает скулеж.

— С-слишком сильно...

Кошмар не останавливается. Жестоко вжимает кончики языка в клитор Элиа, пока Ужас не начинает говорить.

— Скажи ему, что делать, тогда. Или он не остановится.

Мозг Элиа замыкает. Мысли не ухватить — они летят кубарем, оступаясь на ступенях лестницы, которая тает под ногами в ту же секунду, стоит лишь сделать шаг..

— Пожалуйста, вы знаете — точно, что делать, просто — дайте мне это!

Возникает секундная пауза перед тем, как скользкое движение рта и языка меняется на них, неряшливое и пожирающее — а затем присоединяется второй. Губы скользят вместе, сплетаясь, соревнуясь в том, чтобы довести Элиа до пика, размытое пятно темных видений, от которых спина Элиа не должна была бы выгибаться дугой, а ноги трястись. Раздвигая их и толкая за край, когда они разлетаются вдребезги, как зеркало в другом конце комнаты.

Ни одно из существ не останавливается. Даже когда Элиа умоляют, рассыпая бессмысленные полуслова, которые ничего не значат по сравнению с натиском гиперстимуляции. Затем хватка существ исчезает, и на мгновение Элиа почти верят, что проснутся, когда откроют глаза... но теневые щупальца находят их, ставя на четвереньки на ковре, а Ужас оказывается втиснутым под ними.

— Какая озадачивающая маленькая вещица, — Кошмар стоит перед ними, обводя линию их челюсти когтями. — Вы умоляли и просилаи о побеге все те ночи назад. Где же этот голос теперь?

Что-то давит им на ноги. Это сотрясает их, и они пытаются удержать равновесие, выровнять это головокружение, но Кошмар хватает их за запястья.

— Я хочу услышать вас, питомец.

И вот так просто Ужас погружает свои тени внутрь них, заставляя Элиа опуститься на колени, как будто они пытаются сбежать. Обвившись вокруг их бедер, их икр, пригвождая их к нему, и всё замирает на долгое мгновение. Кошмар переводит взгляд за плечо Элиа.

— Это всё, что требуется?

Ужас стонет так, будто это ему больно.

— Дай мне — гребаную минуту.

Даже его тени дрожат, когда напряжение пронизывает его, содрогаясь, как мертвые листья за окном. Наконец, Ужас начинает двигаться, вкатываясь в них и выбивая проклятие из их обоих глоток.

— Не думаю, что он был к вам готов, — размышляет Кошмар, удерживая Элиа в своих руках. — Всё это время он готовился мучить тебя, и он бесполезен в ту же секунду, как попадает в эту горячую маленькую пизду.

Снизу раздается ворчание протеста, но Ужас всё еще проникает глубже, не похожий ни на что... человеческое. Тени набухают и растут внутри них, выплескиваясь, чтобы вибрировать на их клиторе, фаллическая форма идеально подогнана под их тело, словно знает самые их глубины. Элиа стискивают зубы, но Кошмар не дает им никакой передышки, негде удержать равновесие, кроме как на конце члена Ужаса.

— Скажите нам, что вы этого хотите.

Пот скатывается по спине Элиа, шипя, когда горячий язык скользит вверх по позвоночнику, прочерчивая след сквозь испарину с гортанным мурлыканьем. Элиа дергаются, но Кошмар не останавливается.

— Скажите нам.

— Нет!

Последняя крупица борьбы, за которую могут ухватиться Элиа, воюя с этими мучительными существами, даже когда они погребены внутри. Кошмар сжимает руку на горле Элиа и дергает их к себе, смертоносный рот зависает вне досягаемости.

— Прокричите это, маленький человек.

Весь воздух высасывается из легких Элиа, когда Кошмар сливает их рты вместе. Они пытаются закричать, но крик теряется в удушье, пока пелена наползает на глаза. Головокружение, их клонит вперед, пока всасывание не ослабевает, и они судорожно глотают воздух под рукой Кошмара на своей шее.

В таком состоянии сопротивления нет: Ужас проникает в них без протеста, не поднимая их бедер, чтобы найти ритм. Он не теряет времени даром, темп нарастает, и нет никакого звука кожи о кожу — только тени, с щелчком входящие в них. Во всем этом нет пощады; сон требует большего, вибрации нарастают на их клиторе, пока тени пронзают растущий жар.

— Скажите ему, чтобы вошел глубже, — командует Кошмар. Улыбка поднимается при виде стонов Элиа под его рукой. Какое значение имеют слова, когда эти существа могут делать всё, что захотят? Делать с телом Элиа всё, что угодно, узнавать каждую его частичку вдоль и поперек... потому что они принадлежат Элиа. Но Ужас нацеливается на место глубоко внутри, заставляя их ахнуть и податься вперед, прежде чем он выходит почти полностью. Делает неглубокие толчки своими тенями, призраком воспоминания, пока Элиа не оказываются на грани слез.

—...глубже.

Кошмар наклоняет голову, как будто не расслышала. Как будто умолять об этом один раз недостаточно.

— Что это было?

— Глубже.

Щелкает языка. Ужас двигает бедрами.

— Так невежливо.

— Пожалуйста!

Только тогда Ужас подчиняется, погружаясь в те части Элиа, о существовании которых они и не подозревали. Заставляя их мозг биться о череп, тупая сторона боли смешивается с удовольствием. Они пытаются держать свои звуки при себе, но между ними тремя нет секретов. Эти существа в голове Элиа, читают все их мысли в ту же секунду, как они появляются, используют каждую унцию информации, чтобы мучить их.

Находя топливо для кошмаров и переплавляя его в добела раскаленное удовольствие.

На этот раз слова Элиа идеальны. Каждая резкая фраза, каждое грубое требование срывается из уст так, словно каждое проклятие — это деликатес. Кошмары гипнотизируют, обещая нечто потустороннее, когда Элиа крепко зажмуривают глаза — пока Кошмар не дышит им на губы.

— Ты выглядишь божественно, когда закрываешь глаза.

Элиа падают. Монстрам всё равно: они томятся в страданиях Элиа, как будто это развлечение, созданное специально для них. Как будто если Элиа не убегают в страхе, существа найдут новые способы заставить их сердце колотиться, грудь вздыматься, а разум раскалываться надвое.