Чтение онлайн

– Не останавливайся и молчи, - дал наказ Георг.

– Вы не вернетесь назад!
– от бессилия заорал и завыл Сильван.
– Пока они растапливают сердце старшенького любимчика Зоилуна, грибница набирает силы. Мы здесь правим бал. Мертвый кормит живого, - снова мерзко захохотал Сильван.
– На костях будет расти жизнь. Разве не учили вас этому в школе, детки?

– Рр-р-р-р-р-оо-о-оу, - вырвался вибрирующий крик из глотки Сильвана, и он превратился в чудовищную, высоченную тень. Горбатая, бесформенная громадина медленно скользила по деревьям, наблюдая за Анной и Георгом.

– Невеста Анна, не желаешь посмотреть на дерево, подаренное вам с женихом твоим будущим свекром - глупцом Вилранке, предавшим младшего брата? Отец Зоилун сгинул под этим деревом. Я поведаю тебе страшную тайну, Анна. Ты узнаешь ее, прежде чем навсегда останешься здесь. Как-то раз юный Вилранке с братом Дивайнуром пришли в лес. Здесь они проводили свое детство, резвясь и играя. Однажды разразилась гроза, которую королевские детишки увидели впервые в жизни. Ветер сбивал их с ног, ветки били по лицу. Вилранке с Дивайнуром, взявшись за руки, бежали, а с неба на них обрушивались потоки воды. Выбравшись из леса, братья забрались на холм. Вода прибывала и прибывала. Остановилась она, добравшись почти до самой вершины холма. Когда ветер в последний раз всколыхнул поверхность воды, Вилоранке увидел свое отражение. Безобразное лицо, искаженное волнением воды. Вилранке испугался в то время, как Дивайнур оставался спокойным. Братья всегда были одинаковыми, но в тот день случилось то, что изменило историю Шаштифалии. Испугавшись своего отражения, искаженного стихией, Вилранке сбросил брата в воду. Опыт предыдущих жизней был недостаточно велик, - захихикал Сильван.
– Дивайнур падал вниз, а вместе с ним убывала вода. Над Шаштифалией снова светило солнце. Вилранке остался сидеть на вершине холма, а его брат - целый и невредимый - стоял внизу, под горой. Никогда больше братья не играли вместе.

Почувствовав головокружение, Анна крепко обняла брата за талию и продолжала идти, опустив голову ему на плечо.

– Милые древесные жители... Все они мне, как собственные любимые дети, которым я отдаю всего себя, - жеманным голосом сказал Сильван. - Сам отец Зоилун смотрит на мир глазами своих возлюбленных чад. Когда ты мечтаешь о нем, он приходит через меня, жителя мертвого леса. Рр-р-роу! Я здесь король и царь!
– низким голосом, грозно выкрикнул Сильван.

– Людские отребья! Дезертиры, бежавшие с войны в новый, чистый мир! Зоилун выдал вам пустышку, и вы приняли ее, забыв о своем роде. Вилранке показывает нам привычное небо, он даже устроил вам ночь, чтобы вы чувствовали себя, как дома. Но это не твой дом. Анна! Как же так, Анна, ты покинула нас, - тонким голосом пропищал Сильван.
– Ты же знаешь, что Вилранке - злодей. Помоги нам одолеть его!

– Но я..., - не выдержав, начала Анна, но Георг резко дернул ее за руку и больно сжал ее.

– Только молчи...

– Вы мне приснились. Вас нет!
– брызжа слюной, завопил Сильван.

Анна крепко стиснула зубы. Сердце ее билось быстрее обычного, ведь она поняла, о каком дереве, подаренном Альниламу и ей, в порыве ярости рассказал Сильван. Это было старое древо на границе миров Вилранке и Давайнура, где Георг укрыл кругликов своим плащом, Аннушка спасла Сильвестрина, оказавшегося Аларикой, и служила уборщицей и сторожем у пчел до тех пор, пока не пришел Гоша, а потом они ублажали королеву своим искусством игры и танца.

– Молчи, только молчи, - безмолвно обращался Георг к сестре, сжимая ее руку. И они продолжали вслепую двигаться вперед в поисках выхода.

– Нет!
– заорал жалобным голосом Сильван.
– Что вы натворили, людское отродье! Сильван, попятившись назад к одному из деревьев, ударился об него спиной. Обернувшись, он стал судорожно щупать кору в поисках грибов, но ни одного гриба на поверхности дерева не было.

С деревьев стекали потоки слез мертвых воинов.

– Вы утонете в их слезах, глупцы!
– проскрипел Сильван. Его коричневое лицо исказилось от ужаса. У подножья деревьев, там, куда упали слезы воинов, появились едва заметные зеленые ростки. Раздался хлопок, и Сильван, превратившись в черную струйку дыма, испарился.

Впереди возникло слабое, а затем - по мере приближения - великое свечение, озарившее весь мертвый лес. Кто-то, опутанный облаком света, стремительно приближался к Анне и Георгу, оставляя за собой сияющий, золотой шлейф.

Между двумя быстро растущими от корней зелеными отростками появился золотой кабан. Цветущий лес в самом центре Шаштифалии озарился светом. В сопровождении золотого кабана Анна и Георг вышли из леса.

19. Встреча Аннушки с родителями.

Перед ними простиралось бескрайнее поле. Впереди, среди золотых колосьев маячили две головы. По протоптанной дорожке Анна с Георгом добрались до середины поля, где обнаружили двух местных жителей с венками из колосьев на головах. Решив понаблюдать, друзья притаились.

Один из них сидел за письменным столом и писал гусиным пером, обмакивая его в чернила, другой прогуливался перед ним, заложив руки за спину.

– Гусиные перья. Их снова надо точить. Сколько еще предстоит выцарапать ими!
– ворчал первый. Как видно, он был очень сердит, т.к. с размаху бросил перо на землю.

– Видия обещала выдать светящиеся ручки, - стал успокаивать второй.

– Сколько можно свиток скрести. К тому же меня здесь продуло. Апчхи!
– чихнул писарь.
– Ну, вот. Что я говорил? Слышал я, в конторе и свечи кончились, остались одни огарки. Писарь обиженно шмыгнул носом и подобрал одно из перьев, коими была усыпана вся земля вокруг стола. Он принялся точить его складным ножичком и обрезал пальцы. Капля алой крови капнула на свиток. Капризный писарь отчего-то развеселился и покатился со смеху.

– Позвольте мне!
– вышла из-за колосьев Анна и мило улыбнулась писарю и его сослуживцу.

При виде Анны местные обрадовались, точно дети.

– Будущая королева Анна! Ах, какая четь, Мы так рады, так рады, - приговаривали оба, пока Анна лечила палец писаря смесью их розового флакончика.

– Кажется, меня тут знают все, - бросила она через плечо Георгу.

Писарь поцеловал Анне руку. Одет он был в тонкую белую рубашку с кружевными манжетами и воротником и синие панталоны поверх белых чулок. На ногах его были лаковые синие туфли на каблуках с квадратными металлическими пряжками. Диктовавший ему человек был одет в домашний халат и бархатные туфли.

– Мы пытаемся составить карту, - объяснил писарь. Но местность в здешних краях меняется в зависимости от вашего сиюминутного настроения. Так что каждый день мы рисуем новую. Рано или поздно, мы рассмотрим все возможные варианты.

– Но кому нужны карты, если в этой стране все меняется каждый миг?
– спросил Георг.

– Все, да не все, - сказал человек в халате. Жители Шаштитфалии остаются неизменными, и если вы желаете встретить кого-то из них, это непременно случится. А карту мы рисуем для вас. Вот, прошу взглянуть. И он протянул Георгу один из свитков, перевязанный золотой лентой.

– В свитке содержится все самое важное. Весь пройденный вами маршрут.

Георг развязал ленту. Писарь и диктовальщик взяли свиток с одной стороны, а Георг с Анной стали раскручивать с другой.

– Мы пишем только на полях, - объяснил писарь.
– Здесь требуется навык. И Аннушка с Георгом согласились, ибо поля занимали основное и самое главное место. Середина свитка оказалась узкой полоской с цветочным орнаментом по краям. В ней был изображен огонь, Он был так искусно написан, что пламя его лепестков колыхалось. На полях Анна с Георгом увидели весь маршрут их странствий: мост, встречу с жителями страны перламутровых цветов и вожатым Дивайнуром, дорогу через мертвый лес к поляне и большое дерево с его обитателями. Писарь и рисовальщик так хорошо постарался, что изобразил маленькую сторожку Петита, пуховые кроватки кругликов, городские башни и пчелиный дворец. На карте была обозначена даже траектория их с Георгом падения с дерева, выведенная красным пунктиром. Была дорога через серый туман и путь к дому Вилранке и Аларики, дом Сурлукана и подозерная страна. Проходившие перед глазами картины были совершенно живыми, как и огонь, горевший по центру свитка. Весь маршрут сопровождался текстом на древне-шаштифальском языке.