Чтение онлайн

***

Леон и Эжени проспали почти весь день, поэтому добрые вести дошли до них ближе к вечеру. Мишель Буше и Алиса Моро благополучно пришли в себя и даже не помнили о событиях, приведших к их странному состоянию. Мишель пожаловался на жуткий голод и первым делом набросился на сваренный матерью суп, Алиса посетовала, что у неё ужасно болят ноги, что она в ближайшее время не сможет выходить из дома, и тут же, схватив иголку с ниткой, уселась возле колыбельки младшего брата штопать прохудившиеся вещи. Ни родители, ни соседи, ни священник, ни травница не смогли объяснить внезапное исцеление и только возносили хвалы Господу за то, что всё закончилось хорошо.

Бродячие артисты пробыли в здешних краях недолго — несмотря на то, что их уже никто не обвинял в колдовстве, а кое-кто даже вновь стал ходить на их представления, репутация цирка дядюшки Селестена была подпорчена. Через неделю они уехали прочь, тепло попрощавшись с Эжени де Сен-Мартен и её подручным. Рыжий конь, вымытый и накормленный Бомани, был возвращён циркачам в тот же день, когда Эжени и Леон забрали его, и с тех пор даже как будто имел более значительный вид, чем раньше. Леон несколько раз порывался пойти к Сильвии и попросить её погадать ещё, но убедил себя этого не делать — какой толк от новых предсказаний, если они будут столь же туманными, как и первое?

Лесные духи сдержали своё слово: Мишель и Алиса излечились, и никто больше не заблудился в лесу и не пострадал от действия чар. Очевидно, как и предполагала Эжени, Ольховый король и его королева предпочли затаиться, а не мстить, чтобы не лишиться своих владений и своей магии. Лисёнок больше не появлялся, но вечером того же дня, когда очарованные были расколдованы, а конь возвращён циркачам, Эжени нашла на своём подоконнике три листа с деревьев — ясеня, дуба и тёрна, а рядом с ними — перо фазана. Она сохранила их, положив между страницами одной из многочисленных книг о колдовстве, и часто вздыхала, жалея, что не расспросила Лисёнка о магии и чародействе, когда была такая возможность.

Время шло, и в землях Эжени де Сен-Мартен наступил относительный покой. Не вселялись в чёрных козлов мстительные призраки, не выходили из речки по ночам ундины, оборотни не выли в глубине лесов, лесные духи не манили за собой в чащу огоньками и песнями. Эжени помогала крестьянам улаживать проблемы, управляла хозяйством, подолгу сидела в своём кабинете, подсчитывая цифры, а Леон продолжал упражняться в фехтовании и ездить верхом на своей благополучно выздоровевшей вороной кобыле. Снег понемногу сходил, воздух становился всё теплее, кое-где уже появлялись первоцветы, и повсюду веяло свежим дыханием весны. В такие дни бывший капитан всегда начинал испытывать неясную тоску — то ли по дому, которого у него никогда не было, то ли по отцу, которого так и не успел узнать, то ли по сестре и друзьям, которые так и не стали ему близки.

Леон смог привыкнуть к Бретани и даже полюбить её, но теперь ему становилось скучно в этом забытом Богом краю, хотелось куда-нибудь поехать, развеяться, сделать что угодно, лишь бы не оставаться здесь, и он с радостью принял неожиданное приглашение, которое пришло им с Эжени в начале марта. Хозяйка замка почти никогда не получала и не отправляла писем, переписываясь только со своей матерью, ушедшей в монастырь, поэтому новое письмо, принесённое гонцом в запылённом камзоле, немало удивило её. Эжени удалилась в библиотеку и почти сразу же позвала туда Леона — прочтение письма не заняло у неё много времени.

— Пишет Луи де Матиньи, мой, можно сказать, сосед. Его владения расположены не так далеко от моих, — пояснила она, протягивая бывшему капитану листок. — Кажется, мы встречались, когда были детьми — наши родители, возможно, хотели нас поженить в будущем, но из этого плана ничего не вышло, — её лицо потускнело. — Как бы то ни было, Луи умоляет о помощи. Пишет, что у него в замке завелось привидение, а он прослышал о моих… эээ… особенных отношениях с нечистой силой и просит помочь с изгнанием призрака.

Леон присвистнул.

— А не проще ли позвать священника?

— Священник не помог, — она кивнула на письмо, и Леону не оставалось ничего иного, кроме как погрузиться в чтение, с трудом разбирая размашистый почерк человека, которого явно не учили аккуратности и для которого множество клякс в письме были в порядке вещей.

«Глубокоуважаемая мадемуазель де Сен-Мартен!

Пишет Вам Ваш сосед и некогда друг детства Луи де Матиньи — хотя, скорее всего, Вы, как и я, не помните нашей дружбы тех лет, когда мы оба были ещё детьми. Тем не менее, надеясь на добрую память о дружбе наших родителей и на Ваше милосердие, о котором так много говорят, призываю Вас на помощь.

Ходят слухи, что в Ваших владениях то и дело происходят странные вещи — являются привидения, восстают из мёртвых утопленники, в лесах водятся оборотни и всякая другая нечисть. Будучи человеком разумным, я бы ни за что не поверил в такие байки, если бы сам не столкнулся с чем-то подобным.

Дело в том, что в моём замке с недавних пор поселилось привидение, которое я называю Девой в белом, потому что не знаю его настоящего имени. Это молодая женщина в белом платье и плаще, с лицом, укрытым капюшоном, которая ночью и в сумерках проходит по коридорам моего замка, жалобно плача и стеная. Её видели я, мой слуга Жакоб, моя служанка Марта, а также один из моих друзей, недавно гостивших у меня. Я не могу найти никакого разумного объяснения происходящим событиям и, признаюсь, встречаю каждый день в страхе. Я боюсь, что Дева в белом несёт с собой погибель, что она утянет меня за собой в ад, что слуги сбегут, бросив меня одного в доме с неприкаянной душой. Я приглашал священника, чтобы он освятил замок, но это не дало никакого результата, только плач Девы в белом стал ещё жалобнее — или это мне так кажется из-за моего измученного рассудка?

До меня доходили слухи, что Вы в Ваших краях успешно справляетесь с такого рода вещами, что Ваши крестьяне считают Вас чуть ли не святой, изгоняющей демонов. Если это и вправду так, и Вы настолько бесстрашны, что готовы встретиться лицом к лицу с привидением, то прошу Вас не отвергать просьбу того, кто когда-то был Вашим другом, и приехать ко мне как можно быстрее. Я же, со своей стороны, обещаю, что создам для Вас все необходимые удобства и окажу любое содействие, какое потребуется.

Искренне надеющийся на Вашу помощь,

Луи де Матиньи»

Завершив чтение, Леон поморщился от количества только что прочитанной лести, затем поднял голову и посмотрел в задумчивое лицо Эжени.

— И что вы решили? Поедете к нему?

— У меня сейчас нет неотложных дел в моих владениях, да и вообще никаких неотложных дел, — ответила она. — Было бы любопытно посмотреть на привидение, поговорить с ним… Возможно, у меня получится его упокоить — получилось же у меня упокоить Филиппа Тома и Агнессу Сенье! Да и просто вырваться отсюда хоть на пару недель, развеяться, отдохнуть от рутины… Я, конечно, не могу вас заставить, — Эжени посмотрела Леону в глаза, — но я была бы бесконечно благодарна, если бы вы отправились со мной.

— За этим вы меня и наняли, — он чуть склонил голову, ощущая, как радостно и вместе с тем тревожно трепыхается сердце в груди. — Куда вы, туда и я — ведь я должен вас охранять!

— Тогда решено, — Эжени забрала у него письмо, и лицо её осветилось улыбкой. — Едем к Луи де Матиньи и посмотрим, что за привидение скрывается в его замке!

Леону по долгу службы часто приходилось путешествовать, одному или в сопровождении отряда гвардейцев, но никогда ещё — в компании молодой девушки, и столь непривычная близость Эжени смущала его. Она заявила, что от поездок в карете у неё болит голова, что ей не хочется лишний раз таскать с собой Бомани, который принесёт больше пользы в замке, и в гости к Луи де Матиньи Эжени и Леон отправились верхом: она на своём верном Ланселоте, бывший капитан — на вороной кобыле. Им и раньше приходилось скакать бок о бок по дороге, выезжая из замка в деревню или мчась от одной деревни к другой, как это было в случае с Катрин Дюбуа, но никогда раньше их нахождение друг рядом с другом не было настолько длительным.