Чтение онлайн

— Это не та тайна, которую открывают первому встречному, — Эжени помрачнела. — Даже первому встречному вампиру.

— И неразумно раскрывать все карты перед тем, кому вы до конца не доверяете, — поддержал её Леон.

— Как интересно! Я за всю жизнь встречала только пару-тройку колдунов, — Изабелла не отрывала от девушки заинтересованного взгляда. — Одна, ярмарочная гадалка, и вправду могла предсказывать будущее, но её дар Кассандры был очень слабым и скорее пугал её, чем помогал, так что на жизнь она предпочитала зарабатывать обычным враньём насчёт хорошего урожая, крепких браков, здоровых детей и прочего, что хотят услышать люди.

Леон невольно поёжился, вспомнив цыганку Сильвию, нагадавшую ему «выбор между своим и чужим, между долгом и любовью». Неужели она всего лишь говорила ему то, что он желал и боялся услышать? Или же Сильвия и впрямь была колдуньей и увидела что-то в его судьбе?

— Другой мог исцелять раны и, надо сказать, приносил немалую пользу людям, — продолжала между тем Изабелла. — Он умел варить целебные зелья, облегчал боль и прекрасно разбирался в травах. К сожалению, он не мог помочь самому себе — это был юноша, по сравнению со мной так вообще мальчик, слабоумный с самого рождения. Деревенские мальчишки смеялись над ним, но он им всё прощал и вечно ходил с блаженной улыбкой на лице.

Она вздохнула и огляделась, ища не то зеркало, в которое можно посмотреть, не то воду, которой можно умыться.

— Третий был наёмником, и я встречала мало людей свирепее его. Пожалуй, они с де Сен-Жерменом стали бы неплохими друзьями, — Изабелла с отвращением взглянула на мёртвое тело. — Он был неутомим и невероятно ловок в бою, при этом редкие выжившие противники клялись, что шпага словно приросла к его кисти, а их шпаги сами вылетали из их рук, и ещё он будто бы очень ловко уклонялся от ножей, которые в него метали, и даже от пуль. Но он не мог лечить нанесённые ему раны, и всё его искусство было направлено лишь на то, чтобы убивать. У вас, мадемуазель де Сен-Мартен, я вижу куда большую силу!

— Эта сила сегодня стоила мне большой потери крови, — Эжени прижала руку к носу. — За свою магию мне приходится расплачиваться головной болью, кровотечением из носа, тошнотой и жуткой слабостью. А ещё — и это самое плохое — временной потерей способности колдовать.

— Надеюсь, вы скоро вернёте себе свои силы, — Изабелла ободряюще улыбнулась, но эта улыбка выглядела бы куда менее жуткой, если бы её зубы не были испачканы кровью.

— Нам всем нужно привести себя в порядок, — подал голос Леон. — Смыть кровь и всё в таком роде. Мы не знаем, как долго будут отсутствовать слуги. Может, они вернутся только на следующий день, а может, граф велел им прийти к вечеру.

Все трое тотчас же взялись за дело — разыскали в опустевшем замке кувшины с водой и полотенца, смыли кровь со своих рук и лиц, оправили одежду, насколько это вообще было возможно. Женщины причесали растрепавшиеся во время схватки волосы, завязали развязавшиеся шнурки и ленты, а затем вновь осмотрели дом, чтобы убедиться, что в нём нет ни одной живой души, кроме них, — даже собаки или кошки. Леон вновь вооружился шпагой и спрятал в сапог осиновый колышек, выдернутый из груди мёртвого графа (капитан до последнего ожидал, что вампир, едва оружие будет извлечено из его груди, поднимется и вновь нападёт на них, но этого, к его огромному облегчению, не произошло). Затем он унёс тяжёлую серебряную цепь, забросив её в подвал — действительно очень мрачный, больше похожий на темницу и насквозь пропахший чесноком. Леон, не будучи вампиром, и то сморщился, зажал нос рукой и, избавившись от цепи, поспешил покинуть это жуткое место.

Оружие убитых они, посовещавшись, отнесли в тот же подвал, перед этим как можно тщательнее оттерев от крови шпагу конюха, который, скорее всего, был никаким не конюхом — уж чересчур ловко он обращался с оружием. Тело графа втащили в гостиную и положили рядом с остальными телами. Леон, за время службы в гвардии повидавший и не такое, глядел на мертвецов равнодушно, Изабелла отводила глаза, не желая видеть дело своих рук и зубов — разорванные глотки чернобородого и Вателя. Эжени вообще смотрела только в пол, старалась не дышать, редко и резко втягивая носом воздух и подолгу задерживая дыхание, и была очень бледна, хотя Леон не знал, чем это вызвано — видом мёртвых тел или слабостью после схватки с вампиром. В конце концов Эжени не была хрупкой девой, падавшей в обморок при любой возможности: её не напугали трупы Филиппа Тома, Жиля Тома, отца Клода, Абеля Турнье…

Когда всё было готово, Леон открыл бутылку вина, прихваченную им из погреба, и щедро полил им тела, столы и стулья из дорогого дерева, тяжёлые шторы, скрывавшие жилище вампира от солнечного света. Затем он высек искру, и вскоре пламя весело побежало по ткани, дереву и плоти, не делая различий. Все трое поспешили покинуть замок раньше, чем до них дойдёт запах дыма и горелого мяса, и вскоре Леон с Эжени уже седлали лошадей. Вороная кобыла и Ланселот испуганно ржали и вскидывались на дыбы, пугаясь не то присутствия вампирши, не то близящегося пожара. В замке что-то звенело, гремело и трещало, стёкла со звоном лопались, и осколки сыпались прямо на землю, из окон валил дым, а внутри бушевало пламя, пожирая останки де Сен-Жермена и его сообщников.

Леону вспомнился пожар, устроенный в Лондоне Луизой де Круаль, и он поспешно отвернулся. Изабелла же, напротив, глядела на огонь, как зачарованная, и по ней было видно, как страшит и одновременно манит её пламя. Накидка с капюшоном укрыла её тело и лицо, перчатки — руки, но её карие глаза наполнились неизбывной тоской.

— Мой Этьен… — прошептала она, касаясь висящего на шее медальона. — Теперь ты отомщён. Но встречу ли я когда-нибудь такого, как ты?

— Что вы теперь будете делать? — спросила Эжени, похлопывая коня по морде, чтобы успокоить его.

— Доберусь до своего тайного укрытия, — ответила вампирша. — У нас с Этьеном был дом в глуши, где мы могли спокойно жить, не опасаясь чужих взглядов. Деньги у меня тоже есть, так что я не пропаду.

— Он далеко, ваш дом?

— Скажем так: для обычной женщины добраться туда пешком, без пищи и воды, было бы сложной задачей. Но я не обычная женщина, я — вампирша, — Изабелла тряхнула головой, и её густые чёрные кудри рассыпались по плечам. — Буду идти ночью, когда мне светит луна, а днём скрываться в тени. Не пропаду, — повторила она и улыбнулась, глядя на Леона и Эжени. — И я желаю вам удачи. Вы помогли мне, нежити, кровопийце, избавили меня от смертельного врага, сделали меня свободной, в то время как любые другие люди вонзили бы мне кол в сердце, едва узнав, кто я на самом деле. Я уезжаю далеко отсюда, и вряд ли наши с вами пути когда-нибудь пересекутся, но я от всего моего небьющегося сердца желаю вам счастья.

— И вам, — Эжени приложила руку к груди и слегка поклонилась. Леон молча отдал честь, подумав, что для него величайшим счастьем будет уже то, что их с вампиршей пути больше никогда не пересекутся. Потом Изабелла развернулась, поплотнее закуталась в накидку Эжени и лёгкой летящей походкой, почти вприпрыжку, направилась прочь — длинное платье не стесняло её движений, ноги ступали легко и уверенно. Подождав, пока она скроется из виду, Леон и Эжени направили лошадей к лесу — прочь от замка, который уже весь был объят пламенем, от стай птиц, с тревожными криками взметнувшихся с окрестных деревьев и кружащихся над ними, от этого проклятого места с его проклятыми обитателями, возомнившими себя безнаказанными и понёсшими за это суровую кару.

***

Магия вернулась к Эжени через три дня. Сначала она могла делать только мелкие вещи, вроде зажигания свечей или открывания замков без ключа, поэтому синяки и царапины, полученные Леоном в схватке с вампиром, и его прокушенное Изабеллой запястье пришлось лечить без волшебства, с помощью трав и мазей, купленных в одной лавочке на обратной дороге. Края, бывшие некогда владениями графа д’Эрвье, они покинули спокойно — хозяин гостиницы без умолку твердил только о таинственном пожаре, но это было вызвано природной болтливостью, а не подозрениями в адрес постояльцев. Леон мрачно кивал и качал головой, Эжени ахала и сочувствовала, а хозяин продолжал сокрушаться, что управляющий, господин Ватель, в последнее время водился со странными людьми, и они вполне могли напиться вина, поспорить из-за карточного долга или чего ещё, подраться, а там упала свеча, другая, а потом и весь замок занялся. Или же эти люди убили господина Вателя, а пожар устроили, чтобы скрыть следы. И неизвестно, когда вернётся граф и вернётся ли вообще — может, он уже сложил голову на чужбине. И что теперь будет, и кому достанутся земли и то, что осталось от замка, неизвестно.