Чтение онлайн

— А скажите, господин секретарь, — вежливо спросил Фома, когда они прошли, все так же не останавливаясь еще несколько пустых залов, один страшнее другого, — долго ли еще идти? Я в принципе уже понял, что о смерти с его величеством говорить нельзя… и думать тоже, поэтому, может быть, мы как-то сократим путь к нему?

— Вы также не должны удивляться тому, что его величество бессмертен, — услышал он в ответ; голос старика секретаря и без того невеселый, звучал в этом подземелье, как загробный.

— А чему тут удивляться? — Фома оглядывал темные сырые стены коридора. — Здесь жить да жить! Прекрасный образчик потусторонней архитектуры!

— Удивляться тут действительно нечему, — подтвердил секретарь советника, пропуская замечание Фомы по поводу архитектуры. — Просто его величество иногда упоминает об этом вскользь, и ему будет неприятно, если вы каким-то образом проявите свое недоверие к этому факту из-за того, что я вас не предупредил.

— Я бы просто взбесился на его месте! — согласился Фома. — То есть, на месте его величества!

— Считайте, что вы нас предупредили, сэр Танер, — сказал Доктор, и сделал неуловимое движение, вроде бы незаметное, но вместе с тем как-то очень куртуазно выражающее признательность. — Спасибо!

Сэр Танер тоже в свою очередь по-особому двинулся: словно волна по телу.

— Не сомневаюсь, — сказал он, и вновь зашагал по бесконечному коридору.

«Во дают! — удивился Фома. — Прямо брэйк-данс внутривенный!»

— Доктор, подскажите, чем вы с ним шевельнули? — спросил он шепотом.

Доктор только хмыкнул.

— И еще! — сказал секретарь.

— Еще?! — восхитился Фома. — Наверное, что-нибудь о святости его величества и непорочности?

— Не следует задавать его величеству никаких вопросов, да и вообще заговаривать с ним, пока он сам с вами не заговорит!

— Какие вопросы? Мы уже все знаем, он бессмертен! Когда уже, наконец, увидим его! — почти закричал Фома и спохватившись, добавил. — Величество…

— Потерпите, скоро.

Но Фома, развеселившись от мрачных казематов, уже точно знал, отсюда они никогда не выйдут. Это просто не возможно. Они прошли еще зал и коридор в молчании.

— И последнее, — сказал Танер.

— Я записываю!.. — Фоме все это казалось бредом.

«Доктор, они сумасшедшие — точно!» — толкнул он Доктора локтем.

— Вы не можете покидать его величество, пока он сам не попросит вас об этом!

— Мы его не покинем никогда, клянусь гравитацией! — пообещал Фома.

Наконец, после очередного поворота со ступеней, они вышли к огромным двустворчатым дверям, возле которых стояли два дурынды, вроде тех, что были у входной двери. Огромные стражники неподвижно нависали над ними с алебардами крест накрест, словно в дурном историческом фильме.

— Нет, мне все кажется, — шепнул Фома Доктору. — Ты тоже видишь эти рынды?

Двери при их появлении распахнулись и они увидели еще один зал. Здесь уже не было факелов, со стен и потолка тихо сочился мягкий свет свечей, заботливо укрытых в стенных нишах. Сами стены были в дорогом убранстве из гобеленов, оружия, золотой и серебряной утвари и массивных золотых портретных рам в барочных завитушках.

— Пожарника нашего бы сюда, был бы сыт и пьян — король сам бы его обслуживал, — пробормотал Фома.

Посреди зала стоял длинный стол с остатками обильного ужина на несколько человек, посуда была несвежей, повсюду валялись объедки, стояли кубки с вином, но за столом никого не было. «Похоже, нас не дождались», Фома с сожалением оглядывал разоренный стол, прикидывая, где, с какой стороны его, можно плотно посидеть в ожидании короля. Но и в этом зале они не задержались, а прошли в маленькие двустворчатые двери между гобеленом, изображающим охотничью сцену, и портретом дородного мужчины с чувственным и жестоким лицом.

Следующий зал оказался еще меньше, но был так же просторен и мягко освещен. Окон не было или они были искусно задрапированы тяжелыми занавесями по стенам. Никаких столов и фонтанов посреди, как в предыдущих залах, не было — длинные скамьи вдоль стен и тишина. Сначала им показалось, что и в этом зале никого нет, но послышался шорох и вздох из дальнего угла и они увидели за темной конторкой возле изразцовой печи двух человек.

Один был тщедушный и сгорбленный старичок в высоченном колпаке и бородке длинным клинышком — халдей звездочет, как их рисуют в сказках; второй — мужчина средних лет с невероятно скорбным и постным челом, словно скопец. Халдей стоял в пол-оборота повернувшись к ним, а скопец что-то писал. И тот, и другой глянули на пришедших без особого любопытства. Славная парочка, закончил осмотр Фома.

Помощник-секретарь, извинившись, оставил их. Фома рухнул на скамью, думая об одном: отключиться хоть на пару минут.

— Док, и тебе советую, — пробормотал он.

Доктор отмахнулся. «Железный он, что ли?» — вяло подумал Фома. Он никогда не видел, чтобы Доктор уставал или проявлял усталость, кроме как в Открытом мире, где, собственно, проявлялась не усталость, а, скорее, его осторожность.

Помощник советника что-то сказал благообразному старику и тот исчез. Послышался какой-то шум, выкрики, музыка и снова стало тихо, словно открылась и закрылась дверь.

Фома рассматривал низкие своды зала, мозаику и гобелены. Колеблющееся пламя свечей на конторке говорило о том, что несмотря на видимое отсутствие окон, помещение каким-то образом вентилируется. Снова послышался шум гуляния и появился старичок.

— К сожалению, его величество не может сейчас вас принять, — услышали они от подошедшего секретаря.

— У него дела поважнее, мы слышали, — согласился Фома, намекая на разудалую музыку. — Теперь мы можем отдохнуть?

— Нет, — покачал головой Танер. — Его превосходительство поручил мне провести вас в его кабинет и там подождать его.

— И как долго нам ждать? — не унимался Фома. — С гостями так не обращаются, любезный господин секретарь!

— Недолго, господа, — пообещал тот. — Следуйте за мной…

Это был небольшой рабочий кабинет: бюро, стол, диваны вдоль стен и тоже никаких окон, одни портьеры и мерцание свечей.

— Его величество благодарит вас за то, что вы сделали для его дома, — сказал секретарь, когда дверь за ними закрылась; тон его, да и весь вид были немного рассеянными.

Не спрашивая разрешения, Фома с размаху плюхнулся на кожаный диван.