Чтение онлайн

Если у меня вызывает тревогу даже подобная мелочь, то что будет дальше? Неужели я такой слабак?

Ну уж нет!

Сжав кулаки, я кое-как собрал мысли в кучу, отложив те, которые не касались сегодняшней миссии.

Вообще, уже давно нужно было сделать это: подступал вечер. А я хотел прийти в особняк Брусницыных заранее, как следует осмотреться, разложиться, попить чайку из термоса и почитать книжку… В общем, успеть обжиться до полуночи – ведь проклятая сущность из зеркала, судя по всему, появляется именно тогда.

– О, я смотрю, мой монолог тебя взбодрил, – обрадовался Рыбкин. – Так… Если кратко, я советую тебе взять с собой дюжину артефактов с разным эффектом и лунный клинок.

– А без него никак не обойтись? Просто, скорее всего, единственным, кого я смогу заколоть при помощи меча, буду я сам, – тяжело вздохнул я. – Я за всю свою жизнь не был ни на одном уроке фехтования.

– Увы, я не храню огнестрел, – развёл руками Рыбкин. – Хотя и в тир ты тоже не ходил, верно?

Я только уныло кивнул.

– Почему колдуны вообще используют оружие? Разве магии недостаточно?

– В большинстве случаев достаточно. Обычно если уж берут оружие, то проклятое, созданное под конкретные цели, либо если особую технику не получается адаптировать для боя, а бой между тем предвидится.

– Что значит особая техника?

– Смотри, у каждого мага, помимо возможности применять обычные заклинания, есть свой талант. Дар, который является его сущностью как колдуна. Именно развивая его, можно обрести настоящую силу. Например, у Инги это способность управлять растениями – она в состоянии как придушить незадачливого кавалера виноградными лозами, так и вырастить себе лимончик к послеполуденному чаю. А её брат сплетает всевозможные виды холодного оружия из собственной тени. Дар Нонны Никифоровны, как я уже говорил, – это умение чувствовать других колдунов. Вот её технику черта с два ты применишь в битве – но она и не занимается подобными вещами. Почтенная женщина, прекрасный преподаватель.

– А какая магический талант у тебя?

Феликс широко улыбнулся.

– Ну, у меня его нет.

Я не поверил.

– Как это?!

– Вот так. Тогда как нормальные маги и стражи пестуют свою особую технику и благодаря ней делают «квантовые скачки» и, фигурально выражаясь, превращают «1+1» в «11», я, колдун без особого таланта, просто учусь всему. Из-за этого мой максимум – 99% процентов, зато в любом направлении. Благодарю моему упрямству этого вполне хватает для того, чтобы снова и снова становиться номером один среди всех петербургских стражей.

– У вас есть какой-то рейтинг? – не понял я.

Феликс кивнул.

– Да, рейтинг эффективности и популярности колдунов. Ну, пару раз меня сшибала на второе место одна негодная псина, но всё же три победы за пять лет за мной!

Вдруг мой телефон, лежавший на столе, завибрировал. Да так сильно, что малыша-Рыбкину аж подбросило, стерев с его лица довольную улыбку.

Это сработал будильник, подписанный как: «Пора выходить». Я часто ставлю себе разные напоминания в течение дня, чтобы точно никуда не опаздывать и поменьше нервничать. Моя сестра шутит, что я заранее тренируюсь быть брюзгливым стариком с маразмом. А вот я не шучу, говоря, что она станет городской сумасшедшей, гоняющей на велосипеде и подкатывающий к юным красавчикам.

Мы с Феликсом спешно засобирались на миссию. Моя полномасштабная беготня казалась еще более бестолковой, чем нано-суета Рыбкина.

Надо сказать, что большинство магических артефактов Феликса хранилось в кладовке. Но не спешите представлять себе забитую вещами пыльную каморку – кладовка Рыбкина выглядела скорее как модная гардеробная.

Но потом оказалось, что за дверцами благообразных шкафов и ящиков из белого дерева прячутся далеко не только носки-толстовки-футболки. Нет, там хранились еще и совершенно другое: серебряные клинки и обсидиановые стилеты; агаты, азуриты, аквамарины и прочие магические камни; благовония, привезенные из Индии и Китая; колоды таро, старинные книги заклинаний, клабищенская земля в банках и кости хищников… Всевозможные вещицы, которые могут потребоваться колдуну.

Это была самая ценная и опасная комната в нашей внешне мирной квартире, окнами выходящей на канал Грибоедова.

Только зелья Феликс хранил отдельно: в тех самых верхних ящиках на кухне, в которые я теперь иногда заглядывал просто для того, чтобы полюбоваться переливающимися загадочными эликсирами. И крупное оружие было рассеянно по квартире в своеобразных тайниках, которые мне еще предстояло найти.

Я уже был нагружен амулетами и артефактами сверх меры, когда Феликс деловито посоветовал:

– Вот этот сиреневый флакон с пульверизатором с собой тоже возьми.

– Что там? Исцеляющее зелье?

– Почти. Святая вода.

В итоге вещей оказалось так много, что со стороны можно было решить, будто я собираюсь в недельную поездку. Пришлось одолжить у Феликса чемодан – оказалось, что стражи часто ездили на серьезные миссии с ними. Как и можно было догадаться по характеру Рыбкина, чемодан у него оказался таким же, как значительная часть гардероба – бежево-белым.

В сочетании с привычной мрачностью моего облика создавалось впечатление, что я спёр этот чемодан у кого-то, настолько он мне не подходил.

– Не переживай, купишь себе потом эдакий хромированный гроб на колесиках, – утешил Феликс. – Пусть чудовища и люди на улицах сразу видят: этот парень серьезно настроен!

Я только вздохнул. Потом посадил Рыбкина в карман – и мы отправились на дело.

***

Полыхал закат – темно-клюквенные цвета окрашивали небо и жестяные крыши домов Кожевенной линии. Я открыл старые скрипящие двери ключом, выданным мне в полиции, и шагнул в пыльную пустоту особняка.

Тишина.

Очень неуютно.

Я решил повторять за пропавшими гидами, поэтому отправился в зал, где они вели съемки, и собрался там дожидаться полуночи. Оставшиеся до нее пару часов я потратил с толком: распаковал чемодан и подготовил всё, что могло бы мне потребоваться.

Во-первых, начертил соляной круг и дополнительно защитил его свечами – смогу укрыться внутри. Во-вторых, повязал на бедра ремень с зельями и артефактами, предназначенными для борьбы с разными типами духов и тварей, и еще раз потренировался выхватывать нужное с закрытыми глазами. В-третьих, поставил на телефоне тревожный режим: теперь, стоит нажать на кнопки выключения и звука одновременно, пойдёт звонок человеку, который у меня в телефонной книжке записан как Клугге.

Этот номер до выхода из дома мне дал Феликс.

– Клугге… Интересное имя, – удивился я.

– У него немецкие корни, – объяснил Рыбкин. – Во фламандском фольклоре есть так называемый клудде – это дух-оборотень, который может превращаться то в черного пса, то в черного ворона, то в черного коня… Если я правильно помню, нашего Клуга назвали в честь него, сменив пару букв для благозвучия. Но можно будет уточнить у Инги.

Заметив, что при упоминании имени ведьмы у меня заинтересованно встали уши торчком, Феликс осклабился.