Чтение онлайн

Увидев это, я чуть не упал в обморок.

– Что с тобой?! – я заметался, не зная, что хватать первым: аптечку или телефон.

Золотой рыбке можно вызвать скорую, или это плохая идея?..

– Дух оказался не один… – пробормотал Феликс. – Там под домом оказался проход в бомбоубежище, откуда вылезло куча проклятых. Я скоро очухаюсь, просто не трогай меня, Женя.

Феликс буквально уполз в свою комнату, откуда какое-то время спустя вышел немного более бодрым. Ключевое слово – немного.

Одна его рука висела на перевязи, костяшки другой были сбиты в кровь, в вороте футболки виднелись бинты, перетягивающие раны на груди – и все равно на ткани то и дело проступали красноватые пятна. Щеку рассекал длинный глубокий порез, а хромал Рыбкин так сильно, что было больно смотреть.

– Кошмар, – резюмировал он, взглянув на часы.

До пробуждения Древних оставалось девять часов.

– И что теперь? – я встревоженно протянул ему упаковку обезболивающего. – Ты говорил, что с Деворатором можешь справиться только ты со своим проклятым мечом.

– Так и есть, – Феликс со стоном опустился на диван. – Черт, я подставил коллег. Ты даже не представляешь себе, как сильно.

Он трагически уставился в потолок.

– Теперь придется срочно созывать совет небожителей, искать способ привязать мой проклятым меч к другому колдуну – и, собственно, для этого еще найти сравнимого со мной колдуна... Блин, неужели придется просить помощи у стражей других столиц… Шеф меня убьет.

Феликс, морщась, разблокировал телефон и собрался набрать какой-то номер, но я внезапно даже для себя перехватил его руку.

– Подожди! А мы не можем просто стравить Древних, чтобы они сами убили друг друга?

Рыбкин устало закрыл глаза.

– В теории их было бы легко столкнуть лбами, так как у них высок инстинкт защиты своей территории от чужаков. Но, к сожалению, они не пойдут в чужой район. Мы в своё время тестировали эту гипотезу.

– А что если одну из проклятых сущностей… загипнотизировать? – помедлив, протянул я. – Позвать её так, что она не сможет сопротивляться?

Приоткрыл один глаз, Феликс внимательно посмотрел на меня.

– А как, по-твоему, это можно сделать?

Я облизнул губы.

Давай, Женя. Расскажи ему. Ты сможешь. Смотри, ему явно нужна помощь!

– Ты правильно догадался, что на моём последнем концерт кое-что пошло не так, – наконец начал я. – Именно поэтому я временно оставил карьеру: мне просто стало страшно. На том концерте я впервые играл не чужую музыку, а свою. Я давно пробовал себя в роли композитора, и вот наконец решился представить свои произведения на суд публики.

Я вздохнул, закрывая глаза и вспоминая тот день.

***

Музыкальный клуб. Яркие софиты, рояль, я в своем привычном концертном фраке. До того, как я поднялся на сцену, меня колотило так, что зуб на зуб не попадал. Но стоило оказаться за инструментом, и волнение полностью ушло, сменившись тотальным спокойствием и предвкушением. Мир черно-белых клавиш завораживал меня, и то, что теперь я получил возможность действовать в нем по своим правилам, как творец, будоражило и наполняло счастьем.

Сначала всё шло хорошо, но затем я вдруг почувствовал неладное. Кто-то смотрел на меня. Буравил взглядом – и отнюдь не так, как это делают зрители или даже жюри международных конкурсов. Волосы у меня на затылке встали дыбом, я «выпал» из того потока, который обычно чувствую, играя, и еле добрался до конца своей открывающей сонаты. Зал взорвался аплодисментами, а я, чувствуя, как струйка холодного пота стекает у меня между лопатками, поднял голову.

Прямо передо мной, в дверном проходе с зеленой табличкой «выход» находилось нечто. Похоже на огромного слизняка с заплывшими глазками, оно заполнило собой проем, выпирая вперед, и почти касалось ног девушки, сидящей на боковом кресле первого ряда.

Отвратительное до дрожи. Огромное. Пугающее.

Я застыл, не в силах отвести от него взгляд. Никто, кроме меня, не обращал внимания на чудовище. Часто-часто заморгав, я постарался убедить себя, что это просто сбой зрения из-за усталости. Но тут чудовище заговорило со мной.

– Играй, – его гудящий двоящийся голос раздался у меня в мозгу. – Ты так красиво играешь. Такая красивая музыка. Папа, сыграй еще.

И оно начало дальше пропихиваться сквозь дверной проем.

Ч…чего блин?!

Я так долго сидел без движения, что в зале еще раз захлопали, на сей раз нетерпеливо, подбадривая меня.

– Играй еще, отец, – продолжало то ли стонать, то ли бормотать чудовище. – Играй.

И вдруг к нему присоединился другой голос.

– Играй, играй! – словно захлебывался его обладатель, и я, вздрогнув, опустил взгляд. Из-за рояля высовывалась бугристая голова еще какой-то твари с несколькими глазами и огромными зубами. – Сыграй мне еще, папочка!

– Просим вас, Евгений!.. – крикнул кто-то из зрителей.

«Наверное, я сошел с ума. – подумал я, – Просто-напросто съехал с катушек от переутомления. Для творческого человека это нормально».

И, чувствуя тошноту и головокружение, стараясь не смотреть вниз, где вторая тварь уже обвивалась вокруг моей ноги, тяжело сопя и истекая слюнями, я начал следующее произведение. Меня трясло так сильно, что звук получался неровным, куда более экспрессивным, чем обычно, я буквально колотил по клавишам. А в стенах и на потолке зала, между тем, открывались глаза. Десятки глаз смотрели на меня со всех сторон. Мне казалось, я нахожусь в нутре чудовища.

Помимо двух первых, появились еще твари: одна свисала с прожектора, другая ползла в мою сторону по балкону второго этажа.

Играй, играй, играй, папа.

А потом… Два чудовища столкнулись подле меня: та самая, что все это время протискивалась в зал сквозь двери, и мелкая, увивающаяся возле моих ног. Одновременно с тем, как я мощным аккордом завершил композицию, они соприкоснулись и с них будто слетел гипноз: забыв обо мне, твари набросились друг на друга. Да так, что в первую же секунду подломили заднюю ножку рояля.