Чтение онлайн

Собственно, ради того всё и затевалось. «Иду к подруге, позвала в гости». Неубедительно звучало, но прошло на «ура». Теперь хоть что прошло бы. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы выполнялo свои функции.

(Любопытное наблюдение. Ей безразлично, что подумает o ней Иван, ну, почти. То есть, если он не захочет больше встречаться – её не сильно расстроит данный факт. Но почему-то она переживает о том, чтобы выглядеть нормально, естественно двигаться и говорить. С Максимом такого не наблюдалось. Ей хотелось быть для него «ещё, и ещё красивее», но, несмотря на все заморочки, - уверена была, оказывается. Привыкла к ему, но дело не в том. Сразу была уверена, понимая, что вдохновляет его. Пусть он каждый раз ждёт её с разными эмоциями, но она для него, - это она,и точка. Она может быть разной, и у него моет быть разное настроение, – но оценивать её, как «пoдходящую или нет»: вещь, партнера, - он уже не станет, в отличие от Вани, которому всё равно – кто, лишь бы подходила по функциональности, внешности, и прочему. Если расстались – не потому, что она «такая или не такая», а совсем по другим причинам. Внешним причинам, а не: «получше нашёл», «не так себя повела». Как она уже себя только при нём ни вела! Виски пила, чушь несла, падала (чуть ни падала, он держал), плакала, смеялась, доставала, бегала и ревновала, гадости говорила, обожала – облизывала,и ругалась почти матерно. Всё это не имело значения, – были она и он.

Возле аптеки Лилю ждала серебристая «Шкода», моргнула фарами, подъехала ближе. Как-то оно будет? На удивление спoкойно Лиля открыла дверь, уселась рядом с водителем. Изменился ли Ваня за прошедшие годы? Трудно сказать. Она не настолько помнила его. н был функцией, и только. Она изменилась. Ни дрожи, ни страха. Словно всё так и надо. Почему нет? Привычно теперь. «Шкода» не вызывает острого мучительного счастья, но всё же серая. И она сидит в ней спереди.

– Боишься? Сколько у тебя времени?

– Сколько угодно. В пределах разумного, конечно. Я ушла к подруге, которая сейчас живёт в соседнем дворе,так что общественным транспортом не ограничена. Другого боюсь, – улыбнулась открыто.

– Чего?

– Отвыкла.

– Как ты жила?

– По-разному. Сейчас вот такая скука… тогда – вообще не понимаю, как умудрялась видеться с тобой. Была и учёба,и конкурс, беготня сплошная.

– Кстати, что с конкурсом красоты?

(Проглотил наживку. Запомнил.)

– Ничего. – Пожала плечами. – Я не дошла до финала, бросила. У нас как раз экзамены были, а там усилилась подготовка, нужно было свой номер придумать: спеть,или сценку какую, кроме дефиле. Невозможно совместить. Я выбрала учёбу.

Нереальность происходящего. Иван, надев маску, вышел в магазин за «средствами защиты». (Здесь она захихикала: «лавное средство защиты – маска!»)

Не тот, не там, не та дорога, не субару. Ну, как будет. Неловко в чужой роскошной квартире с запертыми окнами, и цветами, оставленными для пoлива на кухонном столе. Без настроя, без музыки, без чувств. Во время поцелуя пришло то чувство, которого ждала: «пусть хоть кто-то появится в этом кошмаре, в этой тюрьме, пусть поцелует, она готова обнять любого!» За годы он не сменил парфюм, - память обоняния идеальна, в отличие от логической. дет с иголочки. Всё стерильно – правильно, со средствами защиты. Хорошо, сейчас ей так и надо. Полную погруженность в человека хочется испытывать лишь с любимым. Он ведёт себя идеально. (Пусть и не хочет её музыки, не интересуется ей, – кроме участия в конкурсе, которое ему льстит. Что же, она поддержит иллюзию. И хорошо,и не надо ей от него безумного проникновения глаз, хриплых стонов, шепота: «Господи!») на так и не помнит, какого цвета его глаза. И опять не запомнила.

Зато он правильно и приятно, словно ведя её в танце, вовремя и тактично задавая вопросы, действует. В действиях он шикарен, превосходит Максима, надо признать. на реагирует соответственно. Он потрясен её реакцией. Ибо она забывает, что здесь жилой дом с квартирами, а не пустыми к ночи офисами рядом, она отвыкла сдерживать себя. Потом ей стыдно и страшно соседей, зато ему – нет. В прихожей он неожиданно вновь целует её, и предлагает повторить. Не похоже на него. Она отказывается, но на минуту испытывает к нему нечто большее, чем взаимоблагодарность. Хотя для него это не связано с чувствами, скорее, действительно, захотел ещё. Бывает, оказывается… Но это физиология. Она не назвала бы это страстью ни под каким предлогом, сколь бы ни старалась натянуть глаз на пятку. В человеческом языке есть обозначение данной эмоции: «похоть». Как же беден язык, даже великий и могучий! При слове «похоть» мы представляем неких неприятных людей с сальным блеском глаз (очередное клише), пресытившихся и ищущих необычных, особенных каких-нибудь удовольствий. Такое бывает, но здесь – мимо! Ну и как тогда назвать? Страсти нет, страсть – та же любовь в единицу времени. Похоти нет. На скучное исполнение супружеского долга тоже не тянет, хотя, уже где-то ближе. Использование друг друга – да! По договоренности. Обоим не хватает кислорода, в вариациях, но тем не менее. Пожалуй, в слове «использование», - если оно взаимовыгодное, - тоже нет ничего плохого.

Что же тогда было с Максимом? Если даже в самые тяжелые периоды было больше эмоций – его эмоций, о ней и говорить нечего. (Или необузданная, немыслимая нежность, желание растворить в себе, или нарочитое бесчувствие, демонстрация.) Говорят, под кожей есть рецепторы любви, которыми человек считывает её безошибочно. Конечно, это очередная выдумка «английских учёых», приводящих в пример младенца, который балдеет на руках матери,и плачет, если его берёт равнодушный человек, – офигенное доказательство!, - но Лиля верит этому. на только так и ощущает, – английские учёные на сей раз попали пальцем в небо.

Вернулась в суровую действительность с необходимыми сдержанными комплиментами и дозированной нежностью. Ей сейчас так и надо. Спокойно вышла из серой машины, спокойное «Пока». Хорошо, что спокойно. Зато физически ей хорошо. Она возвращается домой, выйдя из серебристой «Шкоды». Всё замечательно. Целые сутки она улыбается и дышит спокойно. Целые сутки её глаза не наполняются тяжелой горячей влагой, которую так сложно удерживать, а позволив ей пролиться, – не получишь облегчения всё равно. Не стоит в горле колючий острый комок. на не думает о Максиме целые сутки. Это много.

Иван моложе её. Ему нужен (и он может дать) ачеcтвенный и нежный секс. Тому-кто-рядом нужны чувства, основные из которых – уважение и дружба, несколько замешанные на подчинении. Максиму – прикосновения и чувства; страсть – как следствие двух первых. Всё просто. Ей нужно то же, что и Максиму. Только ей – всегда, потому что её чувства – всегда. А ему – когда было настроение.

Время шло вперёд. Она перестала следить за датами, размышляя, когда они непременно встретятся, сколько она выдержит. Ждать нечего. Откроют ли к сентябрю школы? Может быть, нет. Жизнь изменилась всё равно, просто люди привыкли к тому. К измерению температуры бело-голубыми призраками в поликлиниках, к похожим на персонажей «Гостьи из будущего»,или «Кин-дза-дзы», - врачам и водителям «Скорой помощи» (вначале они вызывали панику, а у детей могли бы спровоцировать смех). К тому, что в одном и том же магазине один каcсир без маски, а у второго на голове обруч с рогами и пластиком, или антенна инопланетного робота (любопытно, чем теперь заняты бывшие короли эпатажа? Сейчас никого не удивить, пройдя по улице в розовых стрингах с пайетками, чёрной маске и накомарнике). Привыкли к ежедневным сводкам, которые всем уже осточертели. Хорошо хоть, прекратили посылать «мчски» с их осточертевшими одинаковыми предупреждениями; да перестал дважды в день орать рупор молокозавода – никто не вслушивался в слова, но интонация «воздушной тревоги»,и последующий вой сирены, - мягко сказать, раздражали. Однажды он просто заткнулся на полуслове, – вероятно, мимо проходил сообразительный человек. А если кто-нибудь и вышел на разборки, то, скорее всего, получил в табло так же, как и рупор. И вряд ли нашлись бы недовольные. Удивляло, отчего так долго терпели.

Если мир рушится потихоньку, - почему она обязана быть счастливой? (И кому она должна?) Молодой, красивой, здоровой? Главная цель года, как говорили многие, - выжить. Пусть будет так.

Как встречали этот год, вспомните-ка? Ну,и чего теперь ждёте от него? Она так вообще не встречала. Прошёл, как обычный день. Вот и получи, фашист, гранату. Максим говoрил: «Не хотелось праздновать, тоска и чувство, что ничего хорошего больше не будет.» Тот-кто-рядом был на смене – тоже не отмечал. Многие были мрачными,и не желали веселиться. Неспроста. Только не люди в том виноваты – чувствовали, выходит. Массовая интуиция – многие чувствовали, oсобенно те, кого коснется, судя по всему.

её сны? Всю зиму периодически, с вариациями: Максима нет в полу-подвальчике стоматологии (с одного торца это был первый этаж, с другого – подвальный, утопленный под землю, - улица шла под уклон), а помещение пытаются отобрать новые предприниматели, - она рявкает на них, борется, плачет; а ему словно уже всё равно, он вялый и равнодушный, утративший стимул ить. Она всё это видела в снах. Но не могла вообразить, что произойдет это по причине какого-то вируса. Во-первых, вирус тогда был лишь в Китае. Мало ли, что там в Китае… Даже когда пошло распространение, oна всё еще не думала, не связывала новую страшилку с реальным воздействием на собственную жизнь. Сны начались раньше, чем она вообще услышала о вирусе.

Она записалась в стоматологию возле дома. Что делать-то? Знали бы они тогда, насколько всё затянется; думала бы она о здоровье, а не о разлуке – сказала бы ему, что, мол, ничего уже не болит,и давай быстро сегодня же пломбировать. Но, что теперь, – если бы да кабы… Что-то скажут ей в «Дентале», ведь другие считали этот зуб нелечибельным. И что она будет им говорить? Его не выдаст, соврет что-нибудь. Почему нельзя называть его – не задумывалась, но знала, что не стоит. Не смогла бы назвать, - разревелась бы, и выдала себя. Вот почему. Завтра ей туда. Последний рывок. Набрала его номер. Разумеется, не ответил. Через пару минут раздался звонок, чужой. На новом телефоне почти нет мелодий, какие-то чудовищные звуки; заставка Нокиа, да простая трель – самые терпимые. Теперь для него нет личной мелодии. Трели на родных, Нокиа – на других. Зато есть важное преимущество – к новому аппарату подходят наушники.