Суд Цезаря
Шрифт:
«Сначала мы их убьем!» — крикнул другой.
Они толкали меня, кружили и чуть не сбили с ног.
Чья-то рука схватила меня за плечо, резко поднимая. Для Мерианис это была слишком сильная хватка – хватка мужчины. Я попытался высвободиться и отступить, но хватка усилилась. Я собрался с духом и повернулся к нему лицом.
«Рупа!» — воскликнул я. «Как, чёрт возьми, ты сюда попала?»
ГЛАВА XVIII
Рупа что-то проворчала в ответ и указала на здание, в котором находилась гробница Александра.
Я наморщил лоб. «Я не понимаю».
Он указал ещё настойчивее, затем схватил меня за руку и потянул в указанном направлении. Благодаря своим размерам он расчищал проход в толпе; любого, кто был достаточно глуп, чтобы встать на нашем пути, он грубо отталкивал.
По своей природе Рупа был самым кротким из людей, но когда его призывали, он знал, как использовать силу, дарованную ему богами.
Но даже Рупа не смогла справиться с бандой головорезов, внезапно преградивших нам путь. Судя по огромным мускулам, выпиравшим из плеч и рук, и по солоноватому запаху, исходившему от их рваных туник, это были, похоже, докеры. Их было семь или восемь, и они несли орудия своего ремесла: железные крюки, куски тяжёлой цепи, верёвочные сети и шесты толщиной с мужское предплечье – смертоносное оружие в руках таких людей.
«Эй, ты!» – крикнул их предводитель, обратив внимание на Рупу из-за его размеров, а затем бросил на меня пренебрежительный взгляд. «Куда подевались эти римляне, которые посмели прийти и похитить царя?»
«Точно», — сказал другой, — «мы отправляемся на охоту за римлянами! Мы хотим убить как можно больше этих мерзавцев и продолжать убивать их, пока они не уйдут из Египта и не вернутся туда, откуда пришли!»
Рупа непонимающе посмотрела на них.
«Что случилось, слишком хорош, чтобы разговаривать с такими, как мы?» — Главарь намотал цепь на один кулак, затем натянул оставшуюся. «А может, вам двоим и правда нравятся эти римляне? Может, вы считаете, что хвастун Юлий Цезарь имеет право трахать сестру царя и командовать нами?» Он взмахнул цепью в воздухе, издав свистящий звук.
«Он немой», – начал я, но потом понял, что акцент меня выдаст. Если эти люди намеревались убить римлян, мне совсем не хотелось, чтобы они начали с меня. Даже самый маленький из них, казалось, был способен снести мне голову с плеч.
Я хрюкнул и ткнул Рупу, чтобы привлечь его внимание, а затем показал серию знаков, обращаясь к нему на языке, который сам Рупа разработал, используя руки и мимику вместо голоса. Осторожно, сказал я. Эти молодцы большие!
«Я их не боюсь», — настаивала Рупа.
Но я прав! — Я помахал рукой.
«Что это?» — спросил вожак, подозрительно покосившись на нас.
«Думаю, они глухонемые», — сказал его друг. «У меня есть такой кузен. Женился на такой же, как он. Они разговаривают руками».
Лидер оглядел Рупу с ног до головы, а затем презрительно усмехнулся: «А, ну что ж.
Оставьте их. А теперь пойдём убьем римлян!
Они побежали дальше, по направлению к дворцу.
Рупа жестом указала на меня: «Я их не боялся. Правда!»
«Я всё ещё могу их позвать, если хочешь», — пробормотал я. «Ты большой, неуклюжий…»
Рупа схватила меня за руку и потянула к зданию, в котором находилась гробница Александра.
Вооруженные охранники, обычно дежурившие у входа, исчезли в схватке вместе с очередью туристов, ожидавших возможности войти. Огромные бронзовые двери были распахнуты настежь.
Мы вошли. В просторном вестибюле, богато украшенном разноцветным мрамором, царила зловещая тишина. Наши шаги эхом разносились по пустому залу. Снаружи шум стих до отдалённого гула. Дверь слева вела на лестницу, по которой, вероятно, Птолемей поднялся на балкон, чтобы обратиться к толпе.
Рупа провела меня через другую дверь и по длинному коридору, обрамленному колоннами. Мы спустились по лестнице, прошли через небольшой вестибюль, высеченный из цельного алебастра, и ступили в подземный склеп. Воздух был прохладным, как в подземном погребе, и пах хризантемами. Длинное, узкое помещение было тускло освещено подвесными лампами, а в дальнем конце возвышалась позолоченная статуя. Развевающиеся на ветру волосы, безмятежное лицо и прекрасно вылепленные плечи и конечности делали статую безошибочно опознаваемой. Александр стоял перед нами обнажённый во всей своей юной красе, возвышаясь над открытым саркофагом, в котором лежало мумифицированное тело завоевателя, с головы до ног облачённое в сверкающие одежды и увенчанное золотым лавровым венком. Многочисленные туристы принесли с собой и разбросали у основания саркофага букеты живых цветов и венки из сухоцветов — мандрагоры и мальвы, ирисов и маков, живокости и лотосов.
Но тело Александра было не единственным трупом в комнате.
Свет был настолько тусклым, а образы в дальнем конце комнаты были настолько захватывающими, что я не заметил препятствия у своих ног. Я наступил на него и споткнулся, и только сильная рука Рупы и быстрая реакция спасли меня.
Упав лицом вниз, я отшатнулся и взглянул на тело египетского солдата. Он лежал на спине, его открытые глаза смотрели в потолок, а кулак всё ещё сжимал меч. Если он и сопротивлялся, то не смог ранить противника, поскольку на его клинке не было ни следа крови. Но крови было много; она образовала вокруг него лужу, вытекая из раны в животе.
«Зачем ты привел меня сюда, Рупа?»
Он ничего не ответил, лишь жестом пригласил меня следовать за ним. Мы пересекли комнату и подошли к золотой цепи, разделявшей её пополам, за пределы которой посетителям не разрешалось заходить. С периметра саркофаг всё ещё находился на расстоянии нескольких вытянутых рук, но можно было отчётливо разглядеть знакомый профиль Александра и игру тусклого света на прядях золотистых волос, укрытых под золотым лавровым венком. Это зрелище вызвало у меня дрожь, и я оценил терпение множества людей, часами ожидавших, чтобы постоять на этом месте хоть на мгновение и взглянуть на вечность.
Рупа, не колеблясь, проскользнула под цепь и направилась прямо к саркофагу. Я ощутил укол суеверного страха и последовал её примеру. Нас не остановила ни одна стража, а бдительный взгляд статуи победителя не выказал никаких признаков недовольства нашим вторжением в его святилище.
Я стоял рядом с Рупой, и мы вдвоем смотрели на лицо Александра Македонского.
Я нахмурился. В таком близком расстоянии вид мумифицированного лица был уже не таким впечатляющим, как с расстояния в несколько шагов. Некоторое подобие первозданной плоти сохранилось, но внутренняя жизнь, придававшая ему красоту, давно угасла. Кожа походила на потёртый папирус, тонко натянутый на костлявые выступы щёк и подбородка. Те, кто отвечал за допуск посетителей в гробницу, казалось, точно рассчитали, насколько далеко нужно разместить золотую цепь, чтобы в полной мере воспользоваться эффектом мягкого освещения и расстояния.
«Что ты думаешь, Рупа? Он немного потрепан, не правда ли?»
Рупа кивнула. Затем раздался молодой голос: «Но он не так уж и плох, если учесть, что ему триста лет!»
Я вздрогнул. «Что, во имя Аида?»
Из темного пространства между саркофагом и статуей за ним показалось одно лицо, а за ним и другое.
«Мопс! Андрокл! Я мог бы догадаться. Но как…»
«Мы, конечно, пришли сюда через туннель», — сказал Мопсус.
«Какой туннель?»
«Секретный туннель, который начинается под розарием во дворце, проходит мимо поворота к Большой библиотеке и ведёт прямо сюда. Он выходит прямо за той статуей. Там есть небольшая панель, которую нужно отодвинуть, и несколько ступенек, чтобы подняться наверх — если вы такого же роста, как Рупа, вам придётся немного пригнуться и пригнуться».