Суд Цезаря
Шрифт:
«История делается ночью», — пробормотал я.
«Что ты сказал?» — прошептала Мерианис.
«Я просто процитировал старую этрусскую пословицу».
Потин встал и снова ударил посохом об пол. Все встали. Цезарь шагнул вперёд. Благодаря многолетнему опыту оратора на Форуме и полководца, он легко мог наполнить своим голосом просторный зал.
Ваши Величества, я стою перед вами сегодня в двух ипостасях: как консул римского народа и как друг вашего покойного отца. Одиннадцать лет назад, в год моего первого консульства, ваш отец, изгнанный из Александрии гражданскими распрями, прибыл в Рим, чтобы просить нашей помощи. Он получил её. Сенат объявил его другом и союзником римского народа, что было для него величайшей честью; взамен он назначил римский народ опекунами своих детей. Так Рим и Египет оказались связаны узами закона и дружбы.
Состояние частных лиц также присоединилось к состоянию покойного короля. Я сам открыл свою казну и использовал всё своё влияние, чтобы поддержать его в изгнании и в конечном итоге вернуть на престол. Его кончина стала трагедией для всех, кто знал и любил его, но особенно для этого королевства, которое он так горячо любил и которое с тех пор раздирают такие смуты и распри.
Покойный царь не умер без завещания. Более того, один экземпляр его завещания был отправлен в Рим для хранения в сокровищнице, а другой экземпляр был запечатан здесь, в Александрии. Увы, первый экземпляр попал в руки Помпея и для нас утерян. Но с тех пор, как я прибыл в Александрию, я получил второй экземпляр завещания, сломал печать и очень внимательно его прочитал, хотя мне вряд ли нужно было заново знакомиться с его условиями. Содержание этого завещания было обнародовано после смерти царя и вызвало много обсуждений в Риме.
К сожалению, будучи поглощен собственными гражданскими распрями последних лет, римский народ не смог проследить за надлежащим исполнением завещания покойного царя. Прибыв сюда, в Египет, я с огорчением обнаружил, что намерения вашего отца не осуществились. Те, кто должен был получить равную долю наследства, вместо этого оспаривали друг у друга, сражаясь оружием, за право претендовать на всё имущество. В какой-то степени вина за такое положение дел лежит на народе Рима, не выполнившем свои обязанности исполнителей завещания и хранителей царской семьи; но теперь я намерен исправить этот недостаток. Как воплощение воли римского народа, я имею право на исполнение завещания покойного царя, и я намерен проследить за тем, чтобы его положения были выполнены надлежащим образом – справедливо, дружелюбно и к взаимной выгоде всех заинтересованных сторон.
«Когда я прибыл в Египет, Ваше Величество, царь Птолемей, тепло встретил меня и предоставил щедрое жилье. Мне самому пришлось пережить в последнее время некоторые неурядицы и раздоры, и то, что меня приняли в этот прекрасный город, предложили безопасное убежище и отдохновение от недавних тягот, было милостью, которую я не скоро забуду. Благодарю вас, царь Птолемей. Но ещё дороже мне часы, которые мы провели вместе с вами с момента моего прибытия, и рождение
между нами, как я надеюсь, будет прочная и постоянно крепнущая дружба.
В нас встречаются Рим и Египет. Не только для нас самих, но и для наших народов полезно, чтобы мы создавали крепкие узы взаимного уважения и привязанности.
Цезарь склонил голову перед царём, который смотрел на него с трона, с выражением ещё более суровым, чем когда-либо. Цезарь замолчал, по-видимому, ожидая от царя какого-нибудь знака согласия. Эта пауза тянулась неловко. Выражение лица Птолемея не изменилось, за исключением лёгкого дрожания челюсти. Наконец Цезарь прочистил горло и продолжил.
Моя крепнущая дружба с Вашим Величеством принесла мне великую радость. Но мой визит также омрачён печалью, вызванной моим беспокойством из-за продолжающихся разногласий в царской семье. Как сказал драматург: «Когда боги восстают друг на друга, смертные обращают брата на брата». Как раздор на небесах отдаётся эхом на земле, так раздор в Александрийском дворце вызывает смуту по всему Египту и даже до самого Рима. Нарушаются не только дела людей, но и естественный порядок вещей. Старики, как мне говорили, никогда не видели такого низкого уровня воды в Ниле, как этой весной и летом; мудрецы, как мне говорили, объясняют это тревожное явление бедствием реки из-за разногласий между законными правителями Египта. Гармония и равновесие должны быть восстановлены – как и намеревался ваш мудрый отец, который предусмотрел совместное правление Египтом царицы и царя, старшего сына и старшей дочери его царской крови.
Конечно, покойный царь Птолемей не оставил дела в Египте в полном порядке. Восстановление его престола стоило немалого труда и повлекло за собой значительный долг. Было призвано римское оружие; пролилась римская кровь. Эти римские войска до сих пор находятся здесь, в Египте, и теперь подчиняются приказам египетского командира. Та самая армия, которая поддерживает порядок в Египте, была, по сути, даром королевству от Сената и народа Рима. Наряду с этой военной помощью, вашему отцу были предоставлены значительные суммы римского золота и серебра, а также многие другие ресурсы, выданные ему в качестве аванса. Большая часть его финансового долга Риму, включая его личный долг мне, остаётся непогашенной. Учитывая раздоры и нестабильность, царящие по обе стороны Нила, представляется невозможным погасить этот долг до тех пор, пока в Египте не восстановятся мир и порядок.
«Долг Египта перед Римом бросает тень на нашу дружбу; было бы неискренне с моей стороны отрицать это. Из-за этой тени здесь, в Египте, есть те, кто опасается, что я, возможно, приехал с чем-то большим, чем просто примирение. Они опасаются, что после поражения Помпея при Фарсале завоеватель Галлии мог прибыть в Египет с намерением бросить вызов власти его законных правителей. Позвольте мне заверить Ваши Величества, здесь, перед членами вашего королевского двора и моими доверенными офицерами, что я не имею ни малейшего намерения пытаться силой оружия установить римскую власть над Египтом. Это не только…
Это нарушит ваше доверие ко мне, но и будет противоречить явно выраженной воле Сената и народа Рима, которые желают только мирных отношений и дружественной торговли между нашими народами.
«Я пришел не для того, чтобы начать войну, а для того, чтобы положить ей конец; не для того, чтобы свергнуть наследников царя Птолемея, а для того, чтобы объединить их; не для того, чтобы угрожать Египту, а для того, чтобы принять его».
Цезарь повернулся к Клеопатре. «В связи с этим я приветствую возвращение в город её предков царицы Клеопатры». Как и прежде, когда он поклонился Птолемею, Цезарь склонил голову. В отличие от брата, царица ответила ему тем же и одарила его лёгкой, самодовольной улыбкой, которая напомнила мне самого Цезаря.
Королева отсутствовала в столице много дней. Церемонии и религиозные обряды, требующие её присутствия, были проигнорированы.
Проекты, начатые её министрами, были отменены. Жизнь города и благополучие его жителей пострадали. Она вернулась во дворец лишь вчера вечером, ведомая, как она мне говорит, изобретательностью и настойчивыми уговорами самой богини Исиды. Сегодня царица вновь восседает на своём троне. Её народ ликует, и я тоже.
А как же остальные братья и сёстры, принцесса Арсиноя и юный принц Птолемей? В завещании их отца не было никаких особых положений. Но я нашёл их поистине королевским статусом и считаю, что им следует предоставить собственную территорию. Поэтому я постановляю, что остров Кипр, который последние десять лет был римской провинцией, отныне возвращается под власть Птолемеев, и что принцесса Арсиноя и юный принц Птолемей будут править там совместно как царь и царица. Пусть их правление станет отражением гармоничного правления их братьев и сестёр здесь, в Египте.
«Да будет так: воля покойного царя будет исполнена, и его дети будут править вместе, и в Египте будет мир; и сенат, и народ Рима также возрадуются и признают совместную власть царя и царицы».
«Нет!» — крикнул царь Птолемей дрогнувшим голосом. Он вскочил с трона, прижав руки к бокам и сжав кулаки. Непостижимая маска сменилась сверкающими глазами и дергающимися губами.
Потин бросился к нему и процедил сквозь зубы: «Ваше Величество! Как бы ни были неприятны эти действия, мы заранее договорились…»