Суд Цезаря
Шрифт:
«Этого не произойдет».
«Как консул может быть в этом уверен?»
«Во-первых, некоторые из её ближайших соратников – те, кто помог ей войти в город – больше не с ней». Цезарь взглянул на меня, молчаливо приказывая не говорить ни слова об Аполлодоре и Мерианисе. «На данный момент её вернут во дворец на Антироде и запрут там. Мои солдаты будут пристально за ней следить».
«Поскольку солдаты Цезаря в последние дни пристально следили за мной?» — сказал Птолемей.
«В течение только что завершившегося неопределённого периода я счёл необходимым подготовиться ко всем неожиданностям, — сказал Цезарь. — Теперь, когда моё решение принято, Ваше Величество, конечно же, будет вольны приходить и уходить, когда пожелает. Клеопатра — нет».
«Она должна быть передана мне на суд».
«Нет, Ваше Величество. Этого я сделать не могу. Ей не должно быть причинено никакого вреда».
«Если моей сестре позволят жить, рано или поздно она сбежит и поднимет мятеж. Даже в заключении она найдёт способ натворить дел. Пока она дышит, она не перестанет строить планы моей смерти».
Цезарь кивнул. «Очевидно, Клеопатре нельзя оставаться в Египте. Думаю, ей лучше всего обосноваться в Риме — разумеется, под моей бдительной защитой».
«В Риме? Где она сможет продолжать плести против меня интриги?»
За её домом будет установлено наблюдение. Её передвижения будут ограничены, как и список лиц, которым разрешено её посещать.
«Будет ли Цезарь среди посетителей, которые посетят ее в Риме?»
«Возможно, время от времени».
Птолемей покачал головой. «Александрия далеко от Рима. Цезарь забудет о своих связях с царём Египта. Змея вльёт яд тебе в уши и настроит тебя против меня!» В его внезапно пронзительном голосе мальчик, живущий в этом мужчине, вдруг резко пробудился.
Цезарь был непреклонен. «Ваше Величество, доверьтесь мне в этом вопросе. Я не допущу причинения вреда Клеопатре. Разве недостаточно того, что я признаю ваши исключительные права на трон Египта?»
Птолемей глубоко вздохнул. Он расправил плечи. Мальчик был подавлен; мужчина вновь заявил о своём главенстве, и решение было принято.
«Цезарь судит мудро. Народу Египта и его царю повезло найти такого друга в лице консула римского народа. Но теперь предстоит ещё многое сделать. Если я действительно свободен приходить и уходить…»
«Да, Ваше Величество».
«Тогда я сейчас же покину дворец, чтобы присоединиться к Ахилле и принять командование своим войском в городе. Я сообщу Ахилле о твоём решении в мою пользу и прикажу ему отозвать мои войска, чтобы больше не проливалась кровь ни римлян, ни египтян. Как только порядок будет установлен в городе и во дворце, и как только моя сестра и те, кто желает остаться у неё на службе, покинут Египет под защитой Цезаря, будет проведена церемония в ознаменование прекращения военных действий и утверждения моей власти». Его голос смягчился. «Если у консула есть время, я хотел бы, чтобы он сопровождал меня в путешествии вверх по Нилу, чтобы он мог понаблюдать за жизнью реки и увидеть многочисленные красоты вдоль её берегов».
Цезарь вышел вперёд и взял царя за руку. «Ничего лучшего я и не желал бы, Ваше Величество. Рано или поздно мне придётся покинуть Египет; необходимо будет расплатиться с разрозненными остатками войск Помпея, которые, как говорят, перегруппировываются в Ливии под командованием Катона. Но мне нечего опасаться с этой стороны, а полное и окончательное урегулирование дел в Египте важнее всех других государственных дел. Сопровождение царя в путешествии по Нилу – чтобы скрепить нашу дружбу таким путешествием – было бы для меня большой радостью».
Они обменялись взглядами, полными такой нежности, что я почувствовал себя чужаком. Я откашлялся.
«Тем временем», сказал Цезарь, возвращаясь к более официальному тону, «я буду следить за прекращением военных действий со стороны людей Ахилла и с нетерпением буду ждать возвращения Вашего Величества».
Царь отступил назад, вырвав руку из хватки Цезаря. Когда он повернулся, чтобы уйти, выражение мужественной решимости на его лице дрогнуло; когда он обернулся, развернувшись на каблуках, я увидел перед собой мальчика-царя, робкого и неуверенного, со слезами на глазах. Он бросился обратно к Цезарю и схватил его за руку. «Пойдем со мной, Цезарь! Я не хочу тебя оставлять!»
Цезарь снисходительно улыбнулся этому внезапному порыву чувств. Он нежно положил руку на руку, сжимавшую его руку, и нежно сжал её. «Царь не нуждается во мне, когда речь идёт о борьбе с Ахиллом. Приказ о прекращении военных действий должен исходить только от тебя. Я буду только мешать».
Птолемей кивнул, но глаза его наполнились слезами. «Ты, конечно, прав.
То, что я делаю сейчас, я должен делать один. «Это одинокое дело», — говорил мой отец.
«быть королём». Но никогда не забывай одного, Цезарь: всё моё королевство в этот момент мне не дороже, чем один лишь вид тебя!»
С изумлением я увидел, что и у Цезаря на глазах были слёзы, а когда он заговорил, голос его был хриплым. «Если это правда, Ваше Величество, то идите скорее, чтобы ещё скорее вернуться ко мне!»
Не говоря больше ни слова, не отрывая взгляда от Цезаря до последнего мгновения, Птолемей отступил назад, повернулся и вышел из комнаты; его льняные государственные одежды зашелестели на слабом ветерке, потревоженном его приближением.
Цезарь стоял неподвижно, глядя ему вслед.
«Ты расскажешь ей сейчас?» — спросил я.
Цезарь посмотрел на меня с таким недоумением, что я повторил вопрос. «Ты скажешь ей сейчас? Царице? Или мне следует просто сказать „Клеопатра“, если она больше не носит этот титул?»
«Уверен, она сохранит какой-нибудь титул», — рассеянно ответил Цезарь, словно мой вопрос отвлёк его от более важных мыслей. «Принцесса», полагаю, так её называли при жизни отца; она всё ещё дочь Флейтиста и сестра короля».
«Хотя ты больше не его жена?»
«Я уверен, что существует королевский закон, регулирующий расторжение брака»,
сказал Цезарь. «Если нет, мы его придумаем».
«И останется ли она воплощением богини Изиды, даже без короны? Потерять трон, должно быть, ужасно; потерять свою божественность…»
«Если ты шутишь над местной религией, Гордиан, это не смешно».
«Ты скажешь ей сейчас?» — повторил я.
Он глубоко вздохнул. «Есть дела, которые делают трусом даже Цезаря! Но если я отложу разговор с ней, она узнает об этом другим способом, и это может привести к беде. Лучше проявить смелость и встретить ситуацию лицом к лицу. Возможно, королева — то есть принцесса — уже уехала в Антирод, но, возможно, нам удастся перехватить её до отплытия корабля».