Суд Цезаря
Шрифт:
«А ты, Аполлодор?» — Цезарь бросил горящий взгляд на высокого сицилийца.
«Ты согласился на этот обман?»
Прежде, при любых обстоятельствах, позиция Аполлодора была исключительно эгоистичной.
уверенный, даже нагло-вызывающий; но теперь он опустил глаза и проговорил хриплым шёпотом: «Я сделал то, о чём меня просила Мерианис».
«Но почему, Аполлодор?»
«Потому что…» — процедил он сквозь зубы. «Потому что я люблю её».
«Понятно», — серьёзно кивнул Цезарь. «Должно быть, ты её очень любишь».
"Я делаю!"
Я больше не мог молчать. «Цезарь!» — крикнул я, но он снова заставил меня замолчать рукой и гневным взглядом. Он повернулся к Клеопатре.
«Что Ваше Величество скажет по этому поводу?»
Её поведение стало ещё более надменным, чем когда-либо. Клеопатра казалась холодной и неприступной, как мраморная колонна. «Такой обман, конечно, оскорбляет достоинство консула…»
«Это не менее оскорбительно для величия королевы, если она тоже была обманута своими слугами!»
«Да, но их преступление менее отвратительно, чем отравление...»
«Не менее отвратительно было бы, если бы результатом стала казнь одного из моих ближайших соратников, невиновного человека!» Цезарь глубоко вздохнул. «Ваше Величество, расплата должна быть налицо».
Волна смятения пробежала по безмятежному совершенству царицы, словно порыв ветра по спокойной воде. Когда она заговорила, голос её слегка дрогнул. «Консул говорит справедливо. За этот обман нужно расплатиться, и так и будет». Она перевела взгляд сначала на Мерианис, а затем на Аполлодора. Что-то глубокое было написано во взгляде, которым царица обменялась с этими двумя, самыми близкими из всех своих подданных. Царица отдала им молчаливый приказ; они молча его выполнили. Казалось, все трое перенеслись в тот уровень бытия, где ни Цезарь, ни я не могли их понять.
Итак, я извиняю своё бездействие во время последовавших событий. Они стали подобны актёрам на сцене, а мы с Цезарем – немыми зрителями, способными лишь с ужасом и благоговением наблюдать за ними.
Аполлодор достал кинжал. Позже я удивлялся, почему стража Цезаря не разоружила его. Но, как мы уже знали, он был искусен в ловкости рук и каким-то образом протащил оружие мимо них.
Аполлодор повернулся к Мерианис, которая стояла, дрожа, с закрытыми глазами, словно зная, что произойдёт дальше. Её губы беззвучно шевелились, произнося молитву. Аполлодор вонзил нож ей в сердце. Думаю, она умерла очень быстро, потому что, рухнув на пол, она лишь тихо и свистяще прошептала: «Милая Исида!». Её тело на мгновение содрогнулось, а затем замерло.
Не колеблясь, Аполлодор опустился на колени, поставил перед собой длинный окровавленный кинжал и навалился на него всем своим весом. Его смерть была ещё более позорной, чем смерть Мерианис. Он захрипел, кашлянул кровью на пол и с хрипом выдохнул. «Моя царица!» – воскликнул он, пытаясь поднять глаза.
В последний раз взглянув на Клеопатру, он закатил глаза. Челюсть отвисла. Изо рта потекла кровь. Он упал на бок, подтянув колени к груди. Его ноги дрыгались и брыкались, а потом он замер, как Мерианис.
Стражник у двери закричал и прибежал, за ним быстро последовали остальные. Цезарь поднял руку. «Назад!»
«Но, Консул!» — запротестовал охранник.
«Оставьте нас. Сейчас же!»
Искоса посмотрев на царицу и поворчав между собой, люди Цезаря отступили.
Клеопатра посмотрела на безжизненные тела у своих ног. Она резко вздохнула и вскрикнула. Слёзы потекли по её щекам. На мгновение мне показалось, что она окончательно потеряет самообладание и упадёт на пол, рыдая. Но она выпрямила шею, сдержала слёзы и обратила свои сверкающие глаза к Цезарю.
«Цезарь доволен?» — спросила она.
Я снова почувствовал необходимость заговорить, но Цезарь склонил голову, выпятил челюсть и взглядом заставил меня замолчать. «Цезарь... доволен».
Она опустила глаза. «И это дело закрыто?»
«Дело закрыто. Подданные королевы наказаны. Мето оправдан и будет освобожден. Мы никогда больше не будем говорить о том, что произошло на Антироде».
«Хорошо», – сказала царица. Она сняла длинную льняную мантию, собранную и заколотую на одном плече, отряхнула её и накрыла тела Мерианис и Аполлодора. «Если позволите, проследите, чтобы никто не прикасался к этим останкам. Бальзамировщики из храма Исиды скоро придут забрать их, чтобы на каждом этапе их путешествия можно было соблюсти все необходимые ритуалы».
Я ничего не могла с собой поделать. Мой голос дрожал. «Как ужасно, если что-то пойдёт не так и разочарует королеву! Даже в загробной жизни её верные слуги должны быть готовы и ждать её, когда наступит день, когда сама королева перейдёт в мир иной!»
Она холодно посмотрела на меня. «Ты прекрасно понимаешь, Гордиан.
Аполлодор и Мерианис поклоняются Исиде, а я воплощаю Исиду. Их преданность не знает границ, как и их награда. Так в этом мире; так будет и в будущем, и во веки веков. Нечестивые падут и обратятся в прах, но праведные обретут жизнь вечную.
«С тобой в качестве их королевы?»
«Не волнуйся, Гордиан. Я очень сомневаюсь, что ты будешь среди моих подданных в загробной жизни».
С этими словами она собралась с духом и вышла из комнаты с высоко поднятой головой.
ГЛАВА XXVII
Бальзамировщики прибыли быстро; настолько быстро, что, казалось, они заранее собрались где-то неподалёку, ожидая зова царицы. Тела Мерианис и Аполлодора положили на носилки и унесли.
«Цезарь доволен!» — сказал я, не в силах сдержать сарказм. « Да , консул? Как же так?»
Он долго смотрел на меня, прежде чем заговорить. «Я удовлетворён тем, что отреагировал так, как и следовало, на то, что только что произошло в этой комнате».
«Но вы не можете быть уверены в том, что королева и ее подданные сказали вам правду!»
— Это, Гордиан, другое дело.
«Эти слёзы! Она использовала их, как ведьма, чтобы околдовать тебя».
«Возможно, тем не менее, я думаю, что её слёзы были искренними. Разве вы не верите, что она любила Аполлодора и Мерианис, как царица любит своих самых близких? Разве вы не думаете, что она была глубоко тронута жертвой, которую они принесли ради неё?»
«Жертвоприношение, вот уж точно! Этот вздор о том, что Мерианис была безумно влюблена в Мето и решила по собственной прихоти уничтожить его, потому что он её отверг, – и ещё вздор о том, что Аполлодор согласился на такой заговор в любой момент, без вопросов, за спиной царицы! Аполлодор был рабом только одной женщины, и мы оба знаем, что это была не Мерианис».
Цезарь вздохнул. «На самом деле, Гордиан, я знаю, потому что Метон мне тогда сказал, что Мерианис действительно предоставила ему свою любовь…»