Чтение онлайн

Ляля словно не слышала и головы к нему не повернула, она вся была во власти таких необычных размышлений и таких волнующих чувств.

–  Роман правильно говорит, - успокоительно произнес Оленич, грустно улыбнувшись.
– Как отец мог отказаться от тебя, если он даже не знал о твоем существовании?

–  Но почему? Почему?
– встрепенулась девочка. Это было так неожиданно и так непонятно, что у нее даже глаза сразу просохли и брови взметнулись кверху.

Оленич хотел было сказать, что ее мать и отец не успели узаконить свои отношения, что Татьяна Павловна, ничего никому не объяснив, уехала, но в последнее мгновение сдержался: ей было бы горько осознать, что так сложилась ее жизнь. И тут же подумал: «А ты сам как поступил? Бросил женщину при своих интересах, даже не оформил брак. Что она теперь думает о тебе? А вдруг она в положении?» Это так глубоко взволновало его, что он, разговаривая с девочкой, проявляя участие в ее судьбе, ощущал угрызения совести.

–  Видишь ли, Ляля, между людьми иногда возникают непредвиденные обстоятельства, и разлука бывает необходимой, неизбежной…

–  Ну, какие у них были обстоятельства?
– На него смотрели большие, по-детски чистые и невинные глаза.

–  А вот это нам с тобой и предстоит узнать.

–  У вас есть его фотография?

–  Карточка имеется. Правда, на ней трое - твой отец, Гордей Михайлович, его сестра Людмила Михайловна и я собственной персоной. Так сказать, семейная фотография.

–  Покажите, пожалуйста. Интересно посмотреть.

Фотография, сделанная Эдиком на вечере у Криницких, неожиданно оказалась кстати: Ляля впервые увидит отца. Оленич пригласил Лялю в дом. Ему хотелось поговорить с ней откровенно и доверительно, понять, чем живет девочка, к чему стремится, какие у нее интересы. В комнате посадил к столу, поставил вазочку с конфетами.

–  Бери, не стесняйся. Мы ведь с тобой в какой-то мере родственники.

–  Да? Здорово! А кто я вам?

–  Я женат на сестре твоего отца, то есть на твоей тетке. Значит, ты мне племянница.

–  А вы мне дядя? А тетя приедет?

–  Непременно. Как же иначе?

Сказав это, Андрей тут же решил: надо вызвать Люду. А заодно и Гордея. Пусть встретится с Лялей и сам с нею объяснится.

Девочка долго смотрела на фотографию, неожиданно спросила:

–  Неужели он такой надменный и строгий? Или это только кажется? Может, я буду бояться его?

–  Что ты, что ты, Ляля!
– воскликнул озадаченный Андрей Петрович.
– Да, он строгий: военный, полковник. Но как человек - общительный и добрый. Поверь мне. Когда ты его увидишь, то поймешь…

–  Я увижу его?
– дрогнувшим голосом спросила она.

И вдруг Оленич заметил, как у нее округлился подбородок, как поджались по-волевому губы. Это же приметы Гордея! И высокий лоб, и гордый поворот головы! Оленич почувствовал какое-то нежное чувство к этой девочке, и в его сердце уже нашлось для нее место.

Ляля подняла на него глаза:

–  Разрешите взять домой фотографию? Я верну ее.

–  Ну, конечно, что за вопрос! Да, послушай, Ляля, у меня к тебе есть разговор. Но он требует доверия, дружбы. Считаю дружбу и доверие, честные отношения самыми лучшими отношениями между людьми. Ты меня понимаешь? Пройдет время, возможно, нам с тобой придется много пережить и испытать - вокруг нас такие разные люди, так много еще зла и несправедливости! А мы с тобой должны сохранить достоинство. Иначе и жить будет невозможно. Согласна?

–  Такие необычные слова говорите! И как я могу не согласиться, если вы говорите о том, о чем я думаю?

–  Тогда послушай: я хочу помочь одному человеку. Может, и не только ему одному, а и тем, кто дружит с ним, кто его уважает. Дело в том, что я теперь работаю в сельсовете и занимаюсь приписниками и допризывниками, буду стараться помочь им лучше подготовиться к службе в армии. Так вот, я слышал, что хотят сообщить в милицию и объявить розыск одного хлопца. А сельсовет воспротивился, чтобы парня возвращали в село в сопровождении милиции. Ты знаешь, что я говорю о Степане Потурнаке?

–  Да, - тихо проговорила девочка. Потом вдруг воскликнула, почти крикнула: - Да почему они обязательно должны его вернуть? Да еще с милицией?

–  Понимаешь, он еще несовершеннолетний. Он должен где-то жить, учиться, воспитываться, не бродяжничать. Тут такая штука, что закон прав, и ему надо подчиняться. Ну, и еще я тебе открою уже свой секрет: задумал я его направить на учебу в школу механизации. Через год вернется трактористом, а там получит паспорт и станет полноправным гражданином, и никто тогда ему не указ - где жить и что делать. Пойдет в армию, возмужает.

–  Это было бы хорошо, - согласилась Ляля и доверчиво посмотрела на своего нового друга и родственника, - да здесь ему нельзя. Учиться в школе директор не разрешит, а дома через это ему жить невыносимо. Оксана Латова мне сказала, но просила никому не говорить, где он. Но вам скажу: он у двоюродного дяди в селе Чайковка, возле Днепра. Степа хвастал, что будет ловить рыбу, продавать, а как соберет денег, так поедет в город учиться. А может, работать, как получится.

«Ах, дети, дети! Как они хотят быстрее стать самостоятельными!
– думал Оленич, слушая рассказ Ляли.
– Но разве мы не такими были? Ты сам не рвался в пулеметчики в шестнадцать лет? Может, и им кажется героической романтикой Отечественная война, как моему поколению гражданская?»

Как военный, он считал, что на этой почве произрастает мужество, жажда подвига, поэтому ему хотелось бы, чтобы и Степан Потурнак почувствовал тяготение к военной службе. Впрочем, школа механизации и специальность тракториста ведут прямо в танковые войска.

Со двора донесся сигнал мотоцикла: это приехал Роман. Ляля тут же подхватилась:

–  Ой, я так рада, что встретилась с вами! Еще бы посидела, но - слышите?
– зовет. Опаздываю на вечернюю дойку. До свиданья, дядя Андрей!

Почти следом за ней вышел и Оленич. Энергично работая костылями, направился к центру села. Почтовое отделение еще работало. Он отправил телеграмму Людмиле: «Милая Люда! Чувствую себя отлично. Срочно приезжай, не могу без тебя. Нежно целую, твой муж Андрей».

И сразу же дал вторую телеграмму: «Дорогой мой друг и брат Гордей! Прости, что забираю лучшую твою помощницу. Советую забрать дочь. Тебе необходимо побывать здесь и решить все с Лялей. Она прелесть! Обнимаю тебя, Андрей».

9

Роман согласился съездить с капитаном в Тепломорский военный комиссариат. Оленич понимал, что докладывать комиссару еще не о чем, почти ничего не сделал, но взялся за дело серьезно и нуждается в профессиональном совете. И посоветоваться с полковником есть о чем: и о фамилии Крыж на обелиске, о Проновой, об инвалидах войны Булатовки…

Ростовский слушал внимательно, чувствовал удовлетворение, что офицер-инвалид так горячо взялся за дело, на которое в селе никто не обращал внимания.

–  Вы новичок, капитан, поэтому многого еще не знаете. Но мы вам поможем. Мы готовим в районе учебную тревогу. Внимательно проследите за всем ее ходом. Она многому вас научит, вы поймете, что нужно делать, как работать с молодежью, готовя их к службе в армии. Дело в том, что район дает слабое пополнение армии: ребята наши физически слабо развиты, малограмотны, зато довольно разболтаны. Но самое страшное - малограмотность. По этой причине многие даже избегают службы…