Чтение онлайн

Ростовский - высокий, полный человек, но какой-то рыхлый. Крупное лицо, маленькие глаза, тройной подбородок, под глазами мешки.

–  Проблема жуткая, товарищ комиссар, - произнес Оленич.
– А ведь из прессы я знаю, что с образованием у нас в стране порядок. Даже переходим к обязательному всеобщему среднему…

–  Вот именно, капитан! Девочки учатся, а парни - кое-как семь-восемь. Потом за баранку автомобиля, трактора, и думают, что для счастья и благополучия вполне достаточно.

–  Недавно был я свидетелем одного разговора в сельсовете. Майор Отаров предлагал дружбу между пограничниками и старшеклассниками, но директор школы Васько отверг это предложение. Он сказал, что военная подготовка ребят означает военизацию школы. А ведь раньше, товарищ комиссар, при школах были военруки.

–  То, что вы, капитан, рассказали, касается нас с вами. За последние десять лет наш район ни разу не выполнил разнарядку по набору юношей в военные училища…

–  Товарищ полковник, это я считаю своей главной задачей!

–  Благодарю, капитан! Что еще?

–  Товарищ комиссар, помогите мне узнать, нет ли сведений о Феногене Крыже, призывавшемся на службу в сорок первом?

Ростовский вызвал одного из офицеров, дал ему задание посмотреть, нет ли чего о Крыже.

–  Крыж призывался не в сорок первом, а осенью сорокового года. Уже в сорок четвертом на имя его сестры Проновой пришла похоронка, что ее брат погиб в бою в октябре сорок второго на Кавказе.

Оленич попрощался, вышел из военкомата и пошел к городскому пляжу - побродить по берегу, подышать морем. Народу было немного, над пляжем стояла тишина, похожая на покой ранней осени, который так умиротворяет душу.

Всю дорогу до Булатовки, трясясь в коляске, Оленич думал о предстоящей работе, о том, как привлечь к себе молодежь, чем ее заинтересовать. Рассказывать о своей службе, о том, как воевал в кавалерии, о пулеметных тачанках? Но это уже не только прошлое, а история, которой не будет возврата. Пулеметная тачанка останется романтической легендой гражданской войны и начала Отечественной, а потом - армия пересела на машины Только на первый взгляд казалось, что будет просто - собрать ребят, призвать их пойти в офицерские училища, посвятить свою судьбу армии, стать командирами, научиться руководить войсками, вести бой, а на практике придется встретить немало трудностей, бороться против Луки Лукича и его политики отторжения молодежи от армии. Прививать ребятам искреннее желание по-настоящему служить Родине.

Прошло совсем немного времени, но Оленич успел с Романом съездить в Чайковку. Беседовали со Степаном в сельсовете. Оленич рассказал о своем плане устройства на учебу в училище механизации. Остановились на Хорловском двухгодичном.

–  Ничего, что долго, зато выйдешь механизатором широкого профиля. А главное, вовремя. Сейчас в село идет, и не просто идет, а стремительно врывается научно-техническая революция. И ты как раз будешь одним из первых ее бойцов. Понял, в какое время судьба тебе улыбнулась? И еще: главное, что кое-кто в нашем селе не возражает, чтобы ты возвратился в село, что называется, на белом коне - на стальном.

Приехали в Булатовку втроем. Отпуская Степана домой, Оленич пообещал вскорости заглянуть к нему, познакомиться с отцом, с братьями.

–  А может, сейчас зайти, чтобы отец не ругался? А?

–  Не надо. Какой же я буду боец, если испугаюсь отцовского гнева? Поругает да и перестанет. Зато он теперь знает, что если я чего задумаю, то добьюсь.

Оленич дома помылся, почистил одежду от дорожной пыли. Отдыхать не стал, а решил пойти на работу. Надел китель, фуражку, пристегнул протез, взял палку и пошел.

Работы было много, Андрей по целым дням занимался в сельсовете - приводил в порядок дела, составлял списки запасников, проверял наличность и исправность техники, которую колхоз должен будет поставить армии в крайнем случае, что вызвало неудовольствие руководства, хотя и механик, и главный инженер, да и сам председатель колхоза - люди военнообязанные, и должны по первому же требованию поставить технику в свои части. Но столько лет прошло без войны, и мало кто верит, что повторится то страшное время всеобщей мобилизации. Кроме всего прочего, познакомился со многими ветеранами и инвалидами войны, изучил списки приписников и призывников, узнал, кто учится на тракториста, шофера в системе ДОСААФ, на курсах при районном объединении сельскохозяйственной техники. Поразмыслив, он выбрал четверых десятиклассников, которые по физическим данным, по успехам в учебе и по интересам могли бы пойти в военные училища. Теперь он обдумывал, как подойти к ним, заинтересовать: дело-то не шуточное! Надо склонить к тому, чтобы ребята свою жизнь посвятили военному делу, армии и флоту!

Он совсем забывал о себе, о своей болезни и лишь дома, чувствуя одиночество, отдавался воспоминаниям о Люде, прислушивался, как сладко ноет о ней сердце. Такие вечера очень трудно переносить, и иногда ему кажется, что если с ним и произойдет приступ болезни, то лишь от тоски по Люде, от жажды любви и радости. Но за рабочим столом, особенно когда приходили посетители, ему было хорошо, он ощущал свою нужность: и от него кое-что зависит в этой жизни, и он кое-кому нужен, кто-то верит, что он сможет помочь или разобраться в чем-то.

Однажды к нему в сельсовет пришел Роман с высокой сероглазой девушкой. Она оказалась дочерью Магарова. Тоня держалась довольно свободно, и вначале Оленич с неприязнью подумал о ней, что, как дочь председателя колхоза, она считает, что ей все дозволено и что она везде и всюду представляет отца. Но он ошибся, девочка оказалась умной, общительной и хотя немного высокомерной, но совсем по иной причине. Она была красива, и знала, что многим ребятам нравится.

Роман объяснил:

–  Тоня попросила познакомить с вами.

Девушка откинула подстриженную челку густых темных волос: открылся выпуклый лоб, глаза блеснули любопытством, брови поднялись вопросительно.

–  Говорят, у вас легендарная судьба?
– Она улыбнулась.
– Но я никогда не верю слухам.

–  Это правильно, - согласился капитан.
– Есть у меня задумка: собрать ребят и побеседовать о том, что вас интересует. Но вот незадача! От бумаг устаю. Мне бы какого помощника…

–  Может, я смогу?
– спросил Роман.

Тоня засмеялась:

–  С твоим-то почерком?
– Посмотрела на Оленича: - Можно, я попробую? Покажите, что и как делать. Дома у меня есть папки, притащу.

Роман ушел, обиженный.

–  Первым делом собери ребят-старшеклассников и допризывников. Хочу познакомиться с ними.

–  Ха! Да я вам расскажу о каждом из них в десять раз больше, чем они сами о себе знают!

–  Никогда не хвастай, Тоня!

Она, видно, хотела что-то сказать, но сдержалась и поджала губы. Оленич отметил ее гордую независимость. Может быть, именно уверенностью и самостоятельностью она и нравилась ему. «Сильная натура», - решил он.

–  Чем думаешь заняться в жизни, Тоня?

–  Журналистикой.

Сказано было твердо, словно это для нее уже решенное дело и тут не может быть никаких вариантов. Оленич очень уважал сильных, решительных людей.

–  Но я еще хочу стать и фоторепортером! В село приехал один столичный фотокор. Такой задавака! Независимый, откровенный до неприятности… Кому понравится, если вдруг в глаза говорят: «Какой у вас повсюду примитив! Дизайн соответствует самому захолустному вкусу!» Это он так нашему эгоисту Луке Лукичу. Представляете?