Чтение онлайн

– - Петенька, не надо так часто демонстрировать свое остроумие, - попросила Серафима.
– Мы и так хорошо знаем все твои достоинства.

– - Он не может по-другому, - объяснила Галя.
– Он такой остроумный, что по-простому не может.

– - Петя прав хоть бы в том, что заранее нельзя понять, бросится змея или нет, - рассудила Верочка.
– Так что уж лучше близко к ней не подходить.

– - К ним никто близко без палки или лопаты и не подходил, - снова ударился в воспоминания Лисенко.
– А вообще-то человек звереет, когда встречается со змеей. От чего это - не знаю, но звереет, диким становится.

– - Атавизм, - объяснила Верочка.
– С древних времен, когда человек был беззащитен, у него страх перед ядовитой змеей сохранился.

– - Вот-вот, - согласился Лисенко.
– Когда мы там, на Дону, копали, был у нас один парень такой, Василий Якут. Только он вовсе никакой не якут, это у него фамилия такая - Якут. А звать Василий. Так вот, шли мы однажды после обеда на стоянку, которую раскапывали. До лагеря недалеко, и лопаты мы с собой не брали, чего их таскать туда и обратно, в раскопе оставили. И тут, видим, змея ползет поперек тропинки. Здоровенная, наверно метра два...

– - У нас таких не бывает, - вмешался Петя.
– Это в тропиках такие змеи бывают, а у нас таких нет.

– - Петя, давай так сделаем: ты сейчас помолчишь, а когда Владимир Алексеевич закончит, ты опровергнешь сразу все, что он скажет, - предложила Верочка.

Петя недовольно засопел, но Верочку послушался.

– - Мы как-то сразу все остановились, - продолжал Лисенко, не обращая внимания на выпад Пети.
– Девчата перепугались, нервничают: "Змея! Змея!" Мужики, конечно, ничего не бояться, что им змея, они и не такое видели, но тоже стоят, переминаются с ноги на ногу. Потому что лопаты далеко, а без лопаты ничего этой змее не сделаешь. И упускать такую змеюку вроде бы тоже нельзя. Короче говоря, не то чтобы растерялись, но просто не торопимся. Атавизма в нас оказалось недостаточно.

А у нашего Василия Якута, который вовсе не якут, этого атавизма на троих хватило бы. Он и так, по-моему, диковатым был. На втором курсе сдавал он доценту Скрышевскому Историю древнего востока. Высокий такой был доцент, совершенно лысый и очень серьезный, без чувства юмора. Вы его не застали, он на пенсию ушел. А эта История древнего востока - сами знаете: Китай, Камбоджа, Корея, Тайланд - там такое напутано, что с самой хорошей шпаргалкой пузыри можно пустить. Вася же был настоящим отличником и почти все, что нужно было, рассказал доценту. Тот и говорит: "Ставлю вам, молодой человек, пятерку". А у Васи как раз в это время атавистический приступ благородства случился. Он и заявляет: "Нет, на пятерку я пока не знаю. Разрешите, я еще подучу и через три дня приду, пересдам". Забрал свою зачетку у ошарашенного доцента и в дверь.

– - Так не бывает, - не поверила Серафима.

– - Загибаете, Владимир Алексеевич, - не поверила и Галя.
– Не может этого быть.

– - Всегда так, - Лисенко сокрушенно покачал головой.
– Ну и народ нынче пошел. Им святую правду говоришь, а они не верят. Бога я призвать в свидетели не могу, потому как атеист и он со мной не общается, а Иван Васильевич подтвердить может.

– - Точно, точно, - засвидетельствовал необычный поступок профессор.
– Очень интересный был студент. Перевелся от нас в Москву. А жаль. Он и в экспедиции хорошо работал.

– - Через неделю пересдал?
– поинтересовалась Верочка.

– - Через неделю пришел пересдавать. Опять ответил на свой билет без запинки. Его доцент, из любопытства, по всей программе прогнал. Наш Вася ему все даты и всех правителей выдал, как таблицу умножения.

– - Получил свою пятерку?

– - Хм... Доцент его выслушал, проверил на месте ли лысина и говорит: "Вы, молодой человек, знаете материал отлично. Но если я поставлю вам пятерку, то вы ведь опять придете пересдавать. Чтобы у вас такое желание не появилось - ставлю вам четыре. Надеюсь, это как раз то, что вам нужно".
– И вышиб Васю из аудитории.

– - Вот это да!
– восхитилась доцентом Верочка.

– - Но это еще не все. Вася ему еще два экзамена сдавал по Востоку. Знал все до ниточки, но за оба -- четверки отхватил. С тем же приговором, чтобы еще раз сдавать не пришел.

– - Вот уж не знала, что такие чудеса на факультете случаются, - восхитилась Галя.
– Он что, очень принципиальным был, этот Василий?

– - Какая тут принципиальность. Я же говорю - в нем атавизма было больше чем это положено нормальному человеку. И в некоторых случаях это очень ярко проявлялось. Память далеких предков срабатывает.

– - Со змеей что было?
– попыталась вернуть разговор в нужное русло Александра Федоровна.
– Поймали ее?

– - Ловить ее никто и не собирался, - продолжил свой рассказ Лисенко.
– Просто все стоят и никто не торопится подойти к ней. А наш Вася подхватил большой ком земли и к змее. Подбежал, бросил, но промахнулся. Гадюка же, хоть и громадная, но старается, сколько есть сил уползти от него, потому что вид у Васи в это время был очень ужасный, и дикий. Прыгает вокруг змеи, глаза у него громадные сделались, волосы как-то сразу разлохматились, зубы скалит - ну прямо свой собственный первобытный предок: не то питекантроп, не то неандертальский человек. И кричит нечеловеческим голосом: "Лопату мне! Лопату дайте!"

Кто-то на раскоп сбегал, прихватил там лопату и к Васе. А змея ползет быстро. Никогда она не видела в этих местах такого дикого человека и очень испугалась. Мы тогда на самом берегу Дона копали. Правый берег высокий, обрывистый. Змея прямо к этому обрыву несется. Вася ее своим атавизмом так напугал, что она от ужаса, совершенно не раздумывая, прямо с обрыва вниз и бросилась, хотя, надо думать, понимала, что могла при этом покалечиться. Но и Вася не посрамил человечество, тоже не задумываясь - вниз: где на казенной части, где кувырком. Обрыв такой, что не только ногу сломать можно, но и шею свернуть. Но ничего, обошлось. И у змеи обошлось, и у Васи. Змея теперь вдоль берега скользит, а Вася за ней и какой-то дикий танец исполняет. Наверно древний танец охотника за змеями, который должен был эту тварюгу остановить. Но толку никакого. Возможно, он какие-то элементы в своем танце пропустил. Тут кто-то ему лопату бросил. Теперь он бы ее искромсал на мелкие кусочки. Змея это сразу сообразила. Так что она тут же бросилась в воду и со всех сил поплыла к маленькому островку, который недалеко от берега находился. А в воде он ее уже догнать не мог, потому что не умел плавать. Стал тогда наш Вася злобно бегать по берегу и нехорошими словами обзывать это несчастное пресмыкающееся. А она, видно, дамой была и, вполне возможно, в своих змеиных кругах, считалась интеллигентной. Вот Петя говорит, что у змей ушей нет. Ушей, может быть. и нет, но все что ей Вася кричал она услышала и от этих его слов вся моментально покраснела. Вылезла на берег вся красная и не оглядываясь - в кусты.

– - Красных змей не бывает, - не поверила Верочка.
– Змеи не краснеют.

– - Сам знаю, что не краснеют. Но Вася ей такое наговорил, что покраснела. Можете, конечно, мне не верить, но сам видел - она красная стала, как стоп-сигнал на машине у Александра Александровича. Что странно: был этот Вася человеком вежливым и вполне культурным, а встретился со змеей и стал совершенно диким.

– - Это от страха, - Серафима оглянулась в темноту, не ползет ли страшная змея.
– Она же ядовитая. Укусит и человек умереть может.

– - Атавизм, - еще раз стала объяснять Верочка.
– Первобытный человек очень змей боялся. Четвероногих хищников он еще мог понять, а змей нет. Подползают тихо, неслышно, кусают неожиданно. Укус маленький, а человек умирает...

– - Да, да, - подтвердила Александра Федоровна.
– Я по телевидению документальный фильм видела про обезьян. Они страшно змей боятся. Как змею увидят, в бешенство приходят. Кричат, палки в нее бросают и не успокаиваются, пока она не скроется с глаз.

– - А литейные формочки куда дели?
– вернул разговор к проблемам науки Петя, которого формочки интересовали, а змеи нет.
– Посмотреть их можно будет?