Чтение онлайн

Сдаться… это самое простое, что я мог сделать, но потом я себя никакими щипцами от неё не отдеру. Это минутная слабость, которая может привести к ошибке всей её жизни.

Ада касалась меня… её руки трогали мои плечи, она водила ими по моей спине, нежно лаская и будоража. Я должен был оттолкнуть её и уйти… но я не сделал этого, будто прирос ногами к полу.

– Я не отступлю, Михаил.

Она целовала мою спину через ткань свитера, она обнимала меня, прижималась всем своим телом ко мне, и я чувствовал, как она всё ещё дрожит.

– Ада, у тебя температура, я схожу в аптеку, – я думал, что хотя бы этим смогу её убедить, но ей было плевать на мои слова.

– Ты… моё единственное лекарство.

Она развернула меня к себе, и я поддался. Она привстала на носочки, чтобы добраться до моей шеи, и оставила поцелуй. Лёгкий, невесомый… но он был как удар, сносящий меня с ног.

Я понимал, что если останусь с ней ещё хоть на секунду, Ада не станет бездействовать, а я, как и просила она… сдамся.

– Нет, Ада. Этого не будет, – я говорил эти слова ей, но в первую очередь будто хотел докричаться до себя.

– Но… – и она не успела договорить, потому что я подхватил её голое тело на руки и понёс к ванне.

Я опустил её в воду и выключил кран.

– Я вернусь через…

– Нет, не уходи. Не нужно лекарств, всё пройдёт, – запротестовала она, хватая меня мокрыми руками за свитер, будто маленький тонущий котёнок. – Я просто устала, это всё от стресса, для моего организма это нормально. Не уходи, прошу. Останься со мной.

– Ада…

– Я боюсь, что ты не вернёшься, – откровенно призналась она. В её глазах читалась слабость, и она не боялась показать мне её.

– Хорошо, но тогда я хотя бы сделаю чай.

Она быстро закивала головой, после чего наконец-то легла в ванну и прикрыла глаза.

– Только не усни, – попросил я, и она тут же открыла глаза.

Я вышел из ванны в поисках кухни, но чудовищные картинки перед глазами не дали мне сделать шаг вперёд. В таком состоянии оставлять её одну в воде… что если, когда я вернусь… чёрт.

Распахнув дверь ванной, я увидел, что с ней всё было в порядке, и облегчённо выдохнул.

– Ты так быстро разобрался в моей кухне? – Ада приподняла голову, посмотрев на меня.

Я ничего не ответил… ведь я не мог сказать ей, что… переживаю за неё? Но ведь так оно и было. Я мог это отрицать сколько угодно. Я могу врать Аде, но себе становится уже трудно.

«Давай на чистоту, Михаил… мы проиграли в этой борьбе. Эта хрупкая девушка сломала твою броню, идя напролом. Она не слышит твоих "нет" и знает, что ты чувствуешь к ней что-то… хоть и не разобрался пока что именно… а наша душа, то, что от неё осталось, будто нашла маленький потерянный осколок, без которого ты не мог дышать полной грудью и видеть мир в полноценности.»

Кричал и бил мне в виски внутренний голос.

Я прошёл внутрь и сел на кафель, облокотившись спиной о ванну.

– Расскажи мне о себе, – тихо попросила Ада. – Знаю, что не расскажешь, – добавила ещё тише. – Но я хотя бы попыталась. Я вот люблю клубнику. В детстве у меня была аллергия, и Эрни всегда ругался на меня… – Мириада говорила тихо, проникновенно. Я не видел её лица, но уверен, что она улыбалась. – Но ближе к четырнадцати я её переросла, не представляю, как бы я жила без этой сладости…

– Эрнест растил тебя один? – спросил я…

Я помню, как сказал Аде, что всё знаю о ней… но нет, я соврал. Её адрес, место работы и то, что её дед был Эрнестом Альтом, было единственной информацией, которой я владел. Пальцы тысячу раз тянулись узнать и раздобыть информацию о ней… но я запрещал себе, а ещё больше удерживал себя от того, чтобы попросить Мэйсона об этом. Ведь он бы узнал о Мириаде всё с первого дня её жизни, но я вновь запретил себе нырять в неё с головой…

– Да, Эрнест со мной с первой минуты моего рождения. Моя мама погибла во время родов… – её голос был пропитан оттенками давних воспоминаний. – Авария забрала её жизнь. Она и мой брат-близнец умерли, подарив жизнь мне…

– Мне жаль, Ада, – я говорил правду. Я видел свою мать и прожил с ней счастливый, хоть и короткий отрезок времени, Мириада же никогда не видела матери и не знала, какое это…

– А твой… – но Ада не дала мне договорить, поняв меня с полуслова.

– Отец. Его никогда не было в моей жизни… – ответила она с горечью. Когда она говорила про гибель матери, её голос был другим… – Я никогда не видела его, не знала и вряд ли когда-то это случится… но совсем недавно я узнала, как зовут его. Я нашла дневник матери и узнала так много нового о ней и том человеке, которого должна называть отцом… она любила его.

– Ты никогда не хотела найти его?

Ада была почти сиротой… без матери, отца. Хоть у неё и были дед, брат и много близких людей. Заменить родителей не способен никто…

– Я боюсь, Михаил, – призналась она.

Я повернул голову и встретился с ней взглядом… Ада смотрела на меня в упор.

– Я боюсь быть отвергнутой, – ответила она. – Возможно, он знает, что у него есть ребенок, но я просто не нужна ему. А знаешь, как это больно – быть ненужной? Я поняла это… с тобой. Я бегу за тобой, тянусь к тебе каждой своей конечностью, но я знаю, что всё это бесполезно. Но в моменте я этого не осознаю, – на её губах и в словах был холод, горечь и боль. – Когда я вижу тебя, единственное, о чём я могу думать, это ты… а когда ты исчезаешь, я вдруг понимаю, что я просто не нужна тебе. Я глупая, безнадёжно влюбившаяся в тебя девочка, Михаил. Я никогда раньше не влюблялась, не чувствовала и не понимала, когда говорили: «Ты поймёшь, что это он, в твоём животе будут порхать бабочки». Но мои бабочки – они сумасшедшие, Михаил, они порхают только тогда, когда ты рядом… но как только тебя нет, они сжирают меня изнутри, они просятся к тебе. И да, у меня жар, температура, я больна и сошла с ума, называй это как хочешь… но я так чувствую…

От слов Ады по телу будто прошлись тысячью острых иголок и всадили под кожу так, чтобы я мог прочувствовать холодный металл каждой.

– Ада… – я не знал, что хотел сказать, но она даже и не дала…

– Какой твой любимый фильм? – вопрос, который я никак не ожидал услышать после всех откровений, что она сказала только что. Но, кажется, Ада вдруг захотела перевести тему…

– Я смотрел фильм в последний раз в десять лет и даже не помню, каким он был…

– Ты серьёзно? – в её голосе было неподдельное удивление.

– Я не тот, кто, придя домой, сядет за просмотр фильма.

– Твой любимый цвет или, может быть, любимый исполнитель?

– Нет, Ада, – усмехнувшись, я покачал головой.

– Расскажи тёплое воспоминание из детства, – попросила она.

Детство… тёплым оно было ровно до того момента, пока мою мать не убили. А после всё как снежный ком… детский дом, жестокость детей и воспитателей, армия, служба, война, плен, долгий и упорный труд вернуться к подобию жизни. Мой день состоял из работы и сна, другому места здесь не было. И то, что происходит со мной в последние дни… я будто попал в другую реальность, и мне не хотелось выбираться из нее… но придётся, потому что это лишь иллюзия.