Чтение онлайн

– Ада, милая, посмотри на меня, – Эммет крепко сжал мое лицо в своих ладонях. Я увидела в его глазах горькую печаль. – Детка, я люблю тебя, и все будет хорошо.

В его голосе звучала уверенность, но внутри меня горел мрак, готовый поглотить все вокруг. Он притянул меня к себе, и я уткнулась лицом в его грудь. Алекс сжал мою руку, и я почувствовала, как холодную сталь иглы вогнали в мою вену, заполняя меня неимоверным отчаянием.

Я больше не сопротивлялась. Внутри меня вспыхнуло тепло, оно мягко растекалось по всему телу, в попытке утешить меня. Мое тело стало слабеть и, почувствовав, как Алекс отпускает меня, я поняла, что вот-вот рухну. Но он лишь передал меня Эммету и тот подхватил меня, осторожно усадив на кресло. Он присел передо мной, он гладил мои колени и бедра, держал меня за руку.

– Я могу увидеть его? —

сглотнув тяжелый ком, я посмотрела на мужчина в белом.

– Сегодня вам лучше отправиться домой. Приезжайте завтра, и вы сможете…

– А если завтра я больше не увижу его живым.

Я не кричала, не устраивала сцен, просто сидела, уставившись в одну точку, молясь лишь о том, чтобы ноющая боль в груди наконец покинула меня. Это было невыносимо.

– Пустите её, – твердо заявил Эммет, выпрямляясь. – Вы сами сказали, что его состояние критическое, и никто не знает, что может случиться завтра.

– Но только на пару минут, – врач, слегка сжав губы, неохотно согласился. – Только пообещайте, что…

– Обещаю, – перебив, я поднялась с кресла. Мои ноги дрожали, но воля двигала меня вперед.

Нас привели к палате, где за стеной находился Эрни. Всё это время Эммет поддерживал меня за талию, как будто боялся, что я потеряю связь с реальностью, растворюсь в своем безмолвном страдании.

– По одному, пожалуйста. Несколько минут, – голос медсестры прозвучал мягко, но твердо, когда она открыла перед нами дверь.

Я посмотрела на Алекса. Его напряженность была осязаемой. Руки сжаты в кулаки, мускулы на шее и челюсти застыли в неистовстве чувств.

– Я не могу, иди… – его взгляд встретился с моим лишь на мгновение, прежде чем он отвернулся, поглощённый собственной борьбой.

На дрожащих ногах, будто ступая по льду, я вошла в палату, выпуская руку Эммета из своей.

Я закрыла глаза, чувствуя, как страх заполняет меня, проникая в каждую клеточку. Мне было страшно встретиться лицом к лицу с тем, что стало с Эрнестом. Сделав глубокий вдох, я попыталась…

– Ты должна, Ада. Ты сильна. Он воспитал тебя такой, – прошептала я себе, ободряя собственное сердце собраться и не поддаваться бездне.

Когда я открыла глаза и встретилась с реальностью палаты, меня оглушила тишина, лишенная всякого тепла, забытая и таящая в себе писк аппаратов, отчаянно борющихся за каждую секунду жизни моего деда…

Эрни… мой дорогой Эрни… он лежал на кровати, накрытый до середины груди белой простыней, из его рта и носа торчали трубки. К его груди прикреплены присоски, а из вены шла игла к капельнице. Мой всемогущий и сильный мужчина… я никогда не видела его таким. И наделялась что не увижу, но жизнь ставит своим рамки и границы…

Слезы душили меня, но я знала, он бы захотел, чтобы я была сильной.

Я медленно подошла к кровати и, опустившись на колени рядом с ней, почувствовала больничный холод пола под собой. Аккуратно, будто боясь… я почти невесомо прикоснулась к его руке. Она была тёплой и такой родной.

– Привет, Эрни… – произнесла я почти шёпотом, боясь нарушить тишину,. – Я надеюсь, ты меня слышишь. Я очень хотела чтобы слышал… прости меня, прости что я не уследила за твоим здоровьем, прости что не уберегла. Я так виновата перед тобой.

Слёзы струились по щекам и, падая, оставляли мокрые следы на белоснежных простынях.

– Эрни, я умоляю тебя… не уходи! Пожалуйста, останься со мной. Ты ведь обещал всегда быть рядом, помнишь?

Боль, невыносимая и всепоглощающая, рвала меня на куски. Я прижалась лбом к его руке, в поисках опоры переплетая наши пальцы.

– Тебе еще рано в маме, очень рано. Она еще не ждет тебя. Ты нужен нам здесь. Ты очень нам нужен. Ты слышишь? Ты сильный! Ты же Эрнест Альт, дедуль. Ты ведь у меня самый самый… я верю в тебя! Я так в тебя верю… ты должен жить, родной. Я так многого не успела сказать тебе…

Я задыхалась от собственных слез, но не прекращала говорить. Чувствую дикую нужду сказать ему все сейчас… когда его жизнь весела на волоске.

– Я люблю тебя, дедуль, – прошептала я. – Я редко называла тебя так, ведь ты всегда выглядел таким молодым и уверенным в себе, что язык даже не поворачивался произнести это. Но каждый раз, когда я обращалась так к тебе… твои глаза сверкали и ты обнимал меня так крепко…

– Родной, мой тебе еще нельзя туда. Мы ведь так много еще не успели…

Я верила, что он услышит меня, что где-то внутри, за пределами этого черного, беспомощного покоя, он все еще живет, и его дух найдет дорогу ко мне.

– Помнишь, как в детстве ты обещал, что будешь играть с моими детьми? Как ты с улыбкой говорил, что мы всей семьей соберемся у тебя, и ты будешь читать им сказки под звуки смеха и радости? Ты еще не выполнил свое обещание, Эрни. Ты не имеешь права покинуть этот мир.

Я верила что он услышит меня… что он вернется ко мне.

– Ты должен жить! Ты не можешь бросить меня, Алекса, Изу, Нору… Мы ведь не сможем без тебя! Ты наша опора, наш камень. Без тебя всё станет пустым и серым. Твоя улыбка, твоя мудрость, твоя любовь… всё это так необходимо нам, это как воздух, который мы дышим.

В каждом произносимом слове, была надежда и страх, страх что он уйдет, не успев завершить все эти важные моменты, страх остаться в тишине, где больше не будет его голоса. Я продолжала говорить, надеясь, что смогу достучаться до его сердца, до той части его души, которая всё еще должна быть со мной.

Я нежно отпустила его руку, поцеловав теплую кожу. На коленях перед его кроватью я подняла взгляд к окну, мой взор уперся в мрачное, затянутое тучами небо… В течение всей своей жизни я смотрела на небо так, будто искала там доступ к несбывшемуся, надеясь увидеть её… сидящей на пушистых облаках. Так меня научил психотерапевт в детстве и теперь, став взрослой, я не могла избавиться от этой привычки. Я верила, что она видит меня, что слышит мои мольбы, и в этот момент, как никогда, хотелось ощущать её присутствие.

– Не забирай его, прошу тебя. Не оставляй меня одну… Мамочка, я умоляю тебя.

Слова слетали с моих губ, словно горькая молитва, повторяемая в надежде на чудо. Я не замечала, как колени начали неметь от долгого пребывания в таком положении, пока внезапно не ощутила прикосновение – кто-то положил ладонь мне на плечо.

– Ада, нужно идти, – произнес Эммет, его голос был тихим, полным заботы. Я обернулась, и в его глазах я увидела желание помочь, но я не могла принять это от него.