Чтение онлайн

«Самый знаменитый пример таких отношений, которому посвящено несколько романов, — жизнь так называемых „леди из Лланголлена“, Элинор Батлер (1739–1829) и Сары Понсонби (1755–1831)… Воспитанная во французском монастыре дочь знатной ирландской семьи Элинор Батлер отказалась думать о браке и целиком погрузилась в книги. В 1768 г. 29-летняя Элинор познакомилась с 13-летней Сарой, и их сразу же связала „особенная дружба“. Десять лет спустя, переодевшись в мужское платье, подруги сбежали из дома. Их догнали, вернули и решили поместить Элинор в монастырь, а Сару принудить к замужеству. Но девушки не смирились с давлением своих семей, и, после того как Сара пригрозила разоблачить сексуальные приставания своего опекуна, от них отступились. Девушки вместе поселились в Уэльсе и прожили долгую счастливую жизнь.

Официально никто не считал их отношения сексуальными, Англия ими восхищалась, Уордсворт и Саути посвящали им стихи, и даже знаменитая ханжа, сплетница и гомофобка миссис Срейл, прославившаяся тем, что отравила жизнь многим достойным современникам, в данном случае держала свои подозрения при себе и писала им (и о них) теплые письма. Вполне возможно, что их дружба-любовь и вправду оставалась платонической. Правда, Анна Листер, имевшая собственный осознанный гомосексуальный опыт, посетив Лланголлен в 1822 г., в этом усомнилась: „Прости мне, боже, но я всматриваюсь в себя и сомневаюсь“. Но не все ли нам равно?» [297, с. 265–266].

Все сказанное выше наводит нас на мысль о том, что выбор гомосексуальной или гетеросексуальной половой роли обусловлен социально, что «гендер» (социальный пол) не определяется никакими генетическими программами или нарушениями гормонального баланса у женщины, беременной будущим геем или лесбиянкой. И действительно, если присмотреться к аргументам в пользу гипотезы о биологической обусловленности гетеро- или гомосексуальности, то мы обнаружим, что они не выдерживают столкновения с аргументами в пользу социальной сущности сексуальной ориентации человека.

История поисков генов, «ответственных» за гомосексуальность, а также отличий гормонального баланса и обмена веществ у гомосексуалов от таковых у гетеросексуалов, как две капли воды похожа на историю поисков биологических причин шизофрении. На протяжении вот уже более чем ста лет постоянно появляются сообщения о том, что у гомосексуалов найдены то сходные гормональные нарушения, то сходные нарушения обмена веществ, то сходные цепочки генов; затем оказывается, что у одних гомосексуалов они есть, а у других нет, и что у многих гомосексуалов генотип и физический статус вообще не имеет никаких характерных отличий от гетеросексуалов. Пробуют делать гомосексуалам инъекции разных гормонов и всяких химикатов — но достигают только усиления или ослабления полового влечения без изменения ориентации, и, если избавляют человека от гомосексуального влечения, то ценой избавления, временного или постоянного, от всякого полового влечения вообще (точно так же, как электрошок или всякие химикаты снимают симптомы шизофрении посредством торможения психических процессов — иначе говоря, избавляют больного от шизофрении, превращая его в идиота, иногда на время, а зачастую и навсегда). И если сегодня очень точно известно, какие именно сочетания генов ведут к дальтонизму, гемофилии и болезни Дауна, то общепризнанных представлений о том, какие гены или условия формирования плода в чреве матери делают девочку лесбиянкой или мальчика геем, как не было до сих пор, так и нет сегодня.

Зато точно известны следующие факты:

«…если совращение происходит до 9-летнего возраста (т. е. еще до образования правильной гетеросексуальной ориентации), молодые люди приобретают исключительно гомосексуальные тенденции. При совращении в период с 9 до 14 лет возможно формирование как „чистых“ гомосексуалистов, так и бисексуалистов. Лица, совращенные в возрасте старше 14 лет, т. е. после формирования гетеросексуальной ориентации, как правило, становятся бисексуалистами» [583, с. 88].

«Социализация мальчиков идет одновременно по вертикали (взрослые мужчины передают опыт мальчикам) и по горизонтали (через принадлежность к группе сверстников), причем в обоих процессах могут быть — символические или реальные — сексуальные элементы. Самый распространенный тип институционализированных мужских гомосексуальных отношений (однополые отношения между женщинами нигде не институционализировались и существовали только на бытовом уровне) — ритуализованные сексуальные контакты между мальчиками-подростками и взрослыми мужчинами. Многие народы считали их необходимой формой обучения и передачи мальчику силы или мудрости взрослого мужчины и оформляли специальными ритуалами.

Ритуалы „осеменения“ мальчиков широко распространены у народов Новой Гвинеи и Меланезии… Мальчик из племени маринд-аним живет в материнской хижине до 12–13 лет, затем его переселяют в мужской дом и он становится наложником своего дяди по материнской линии; эти отношения продолжаются около семи лет, до вступления юноши в брак. Мальчик племени эторо должен иметь старшего сексуального партнера, чаще всего — это муж или жених его старшей сестры (считается желательным, чтобы брат и сестра получали одно и то же семя); эта связь продолжается до полного возмужания, после чего молодой мужчина сам становится сексуальным партнером допубертатного мальчика.

Эти обычаи и связанная с ними символика подробно описаны Гилбертом Хердтом… у папуасского племени самбия (название условное, чтобы защитить племя от западных визитеров). Когда мальчикам этого маленького воинственного горного народа исполняется семь-восемь лет, их отбирают у матерей и помещают в замкнутый мужской мир. Самбия верят, что, для того чтобы созреть и вырасти, мальчик должен регулярно пить мужское семя, как младенец — материнское молоко, недаром обе жидкости — белые. Сосание члена для мальчика — то же, что сосание груди для младенца. До начала полового созревания мальчики „высасывают“ старших подростков и юношей, а затем их самих обслуживают новички. Юноши и молодые мужчины некоторое время ведут бисексуальную жизнь, а после вступления в брак целиком переключаются на женщин. Взрослая гомосексуальность в племени неизвестна. Символическая основа этой практики — стремление „возвысить“ мужское начало, „очистив“ мальчиков от женских элементов. Обряды, закрепляющие чувство мужской солидарности, хранятся в тайне от женщин и возводятся к мифическому прародителю племени Намбулью. Первоначальная сексуальная социализация принудительна, партнеры не выбирают друг друга, а назначаются старшими. В дальнейшем у них могут появиться индивидуальные предпочтения, но отношения и сексуальные роли остаются строго иерархическими: старший не может сосать младшего, а между близкими друзьями это вообще не принято.

Способы „осеменения“ мальчиков у разных племен различны… У самбия, эторо, баруйя, чечаи и куксов это оральный контакт, фелляция. У калули (восточный берег Новой Гвинеи) вместо орального осеменения практикуется анальное. Поскольку калули — традиционные враги эторо, оба племени с одинаковым отвращением рассказывают о соседских методах: вы только подумайте, какой противоестественной мерзостью занимаются эти люди! У кераки анальные сношения были общеприняты среди молодых холостяков и совершенно обязательны в процессе инициации. На вопрос этнографа, подвергались ли они сами такому обращению, мужчины-кераки отвечали: „Ну, конечно! Иначе как бы я мог вырасти?“

…Хотя обряды разные, отношения старших и младших остаются асимметричными, а способы инсеминации строго фиксированы. В течение жизни каждый мужчина последовательно выполняет функции донора и реципиента, не утрачивая своей маскулинности. И делается это не ради удовольствия, а для продления жизни и выращивания полноценного потомства.

…Очень важно учитывать воинственность папуасских обществ, где социализация мальчиков целиком подчинена воинскому обучению. Жесткая половая сегрегация, взаимное недоверие и зависть (женщины завидуют мужской власти, а мужчины — женской магии и детородной силе)83 порождают потребность в самодостаточности, так что общая цель всех подобных ритуалов — маскулинизация мальчиков. Если на Западе считается, что инсеминация феминизирует реципиента, то в Меланезии она, наоборот, помогает мальчику мужать и взрослеть84.

Однако все эти ритуалы и обычаи не создают какой-то особой „гомосексуальной идентичности“ и самосознания. Если у кого-то и возникают специфические эротические предпочтения, которые мы назвали бы гомосексуальными, общество не обращает на них никакого внимания, а индивид послушно и последовательно выполняет все свои „нормальные“ обязанности: сначала отсасывает дядю или старшего мальчика или подставляет для осеменения собственный зад, потом женится, зачинает детей и осеменяет следующих мальчиков или жертвует для этого свою сперму. Что из этого ему больше нравится — никого не волнует. Он такой же мужчина, как все остальные» [297, с. 112–116].