Чтение онлайн

Совершенно верно: восьмимесячный ребенок уже достаточно развит, чтобы запомнить (разумеется, не отдавая себе в этом отчета) мельчайшие эмоциональные нюансы обращения с ним как с мальчиком — и, ощутив в какой-то момент перемену в отношении к нему (когда к нему начинают относиться как к девочке, причем не просто относиться, но стараться относиться — то есть делать это менее или более натянуто, принужденно), почувствовать себя «не в своей тарелке» (разумеется, не понимая, почему — но ощущая, что мальчиком ему было бы быть как-то комфортнее). Действительно, достаточно представить себе, какую огромную работу проделывает мозг малыша перед тем, как в 1–2 года он начинает говорить — и мы поймем, что в восемь месяцев ребенок уже может отличать тот эмоциональный фон, на котором взрослые обращаются к маленькому мальчику, от того, на котором они обращаются к маленькой девочке90. Замечание Кона насчет отторжения половой роли как реакции на чрезмерную настойчивость, с которой эту роль навязывают, еще более существенно: сплошь и рядом бывает так, что чем сильнее давление со стороны руководителя — тем сильнее воля к бунту у подчиненного. Вспомним о том, что мы говорили в третьей главе нашего исследования о навязывании роли господина юным аристократам — будущим членам «кембриджской пятерки» — со стороны их родителей: именно протест против навязывания этой роли и сделал их бунтарями, коммунистами, а затем — агентами советской разведки. Нечто подобное может выйти и в случае чрезмерно настойчивого навязывания той или иной половой роли: ребенок может взбунтоваться — и выбрать противоположную роль (кстати, уж не протест ли против навязывания будущим членам «кембриджской пятерки» роли «настоящих джентльменов» привел к тому, что по крайней мере некоторые из них, если не все они, были гомосексуалами?).

А вот один из самых веских доводов в пользу биологической обусловленности гомосексуальности:

«Конкордантность (совпадение) по гомосексуальности монозиготных (однояйцовых. — В. Б.) близнецов значительно выше, чем дизиготных (разнояйцовых. — В. Б.). У 56 монозиготных мужских пар совпадение по гомосексуальности составило 52%, а у 54 дизиготных пар — только 22%. Среди аналогичных женских пар соответствующие цифры составили 48 и 16%… Как заявил руководитель американского национального исследования близнецов К. С. Кендлер, хотя сексуальная ориентация отнюдь не детерминирована генетически, гены явно играют какую-то роль, взаимодействуя с разными факторами среды. Из 794 пар обследованных близнецов негетеросексуальная ориентация была обнаружена у 2,8% (3,1% мужчин и 2,5% женщин), конкордантность у монозиготных близнецов составила 31,6%, а у дизиготных — 8,3%… Неполное совпадение (меньше 100%) может объясняться тем, что в отличие от испытуемого, у которого соответствующий ген проявляется активно, его сиблинг (брат или сестра) или другой родственник может нести этот ген в неактивной форме и быть гетеросексуалом» [297, с. 62].

Казалось бы, все очень убедительно… Но если учесть то, что почти полное внешнее сходство однояйцовых близнецов сплошь и рядом ведет к тому, что с самого раннего их детства окружающие их люди относятся к ним не просто одинаково, но как к одному и тому же человеку, — становится понятным, что такие близнецы многократно чаще оказываются в совершенно одинаковых ситуациях, переживают тысячи гораздо более одинаковых микрособытий, чем даже разнояйцовые близнецы (не говоря уже о сиблингах, не являющихся близнецами). Этого вполне достаточно для объяснения более высокой конкордантности монозиготных близнецов, чем любых других сиблингов, по гомосексуальности. Но эта конкордантность все же неполна и у монозиготных близнецов — потому, что ситуации, в которые попадают однояйцовые близнецы в детстве, хотя и в большой мере одинаковы, но все же не на 100%… Как видим, и в этом случае все можно объяснить и без генов. Гипотеза о генетической обусловленности гомосексуальности попадает под неумолимую «бритву Оккама»: «Не измышляй лишних сущностей без крайней на то необходимости».

Пример очень типичного подхода к доказательству врожденного характера гетеросексуального поведения представляет собой книга А. М. Свядоща «Женская сексопатология» [583]. Вся его аргументация покоится на догме, в которую он свято верит: согласно этой догме, все, что обусловлено инстинктами у животных, обусловлено инстинктами и у человека.

«Стимуляторами половой функции, помимо гормонов и тактильных раздражений эрогенных зон, могут быть и так называемые ключевые раздражители, или релизеры (от англ. to release — освобождать, выпускать). Это сигналы, включающие те или иные вегетативные реакции или определенные алгоритмы поведения (инстинктивные действия). Так, цыпленок, только что вылупившийся из яйца в инкубаторе и никогда не видевший курицы, начинает клевать черные точки на полу. Никто не учил его этому. Черные точки являются для него ключевыми раздражителями, включающими эту реакцию.

Ключевыми половыми раздражителями для собак-самцов являются телергены — видоспецифичные пахучие вещества, продуцируемые мочеполовой системой самок в период течки. Реакция на них у самцов врожденная и возникает обычно на втором году жизни, завершая процесс полового созревания… Самка, не выделяющая телергенов, не вызывает полового возбуждения у самцов. Для котов телергеном служит валериановая кислота. Для самцов-обезьян половым ключевым раздражителем служит вид припухших и покрасневших половых органов самки. Ключевых раздражителей, вызывающих половое возбуждение у самок, не обнаружено.

У мужчин вид женских половых органов, а также восприятие признаков полового возбуждения женщины, прикосновение к половым органам женщины могут вызывать половое возбуждение не только по механизму условного рефлекса, как сигнал предстоящего полового сближения, но и в качестве ключевых раздражителей, т. е. вызывать половое возбуждение безусловнорефлекторным путем» [583, с. 14].

Но почему мы должны быть уверены в том, что те же врожденные программы поведения, которые есть у разных видов обезьян, есть и у вида обезьян под названием Homo sapiens? Для каждого биологического вида наличие тех или иных инстинктов надо доказать отдельно — иначе мы, идя путем аналогий, можем дойти и до вывода, что людям свойственно клевать черные точки на полу (хотя у них, в отличие от цыплят, этот инстинкт чем-то заторможен).

Еще одна догма, в которой твердо убежден Свядощ, гласит следующее:

«Помимо влияния воспитания, для полового поведения имеют значение врожденные коды и программы. Одна из них — это стремление к сближению, к овладению противоположным полом, инстинкт половой агрессии. Инстинкт этот является ведущим в формировании полового поведения у животных, однако может играть роль и в возникновении влечений у человека» [583, с. 93].

Опять-таки единственным основанием, на котором Свядощ делает вывод о наличии «инстинкта половой агрессии» у человека, является его наличие у других видов животных. При этом Свядощ уверен, что этот инстинкт больше свойствен мужчинам, а не женщинам (а если все обстоит наоборот — мужчина играет в половом акте пассивную роль, а женщина проявляет «половую агрессию» — то это, мол, психическая патология и повод для того, чтобы заподозрить биологическую патологию). Отсюда Свядощ и делает свой вывод о том, что активные геи и пассивные лесбиянки становятся такими, а вот многие пассивные геи и активные лесбиянки — рождаются [см. 583, с. 99–100].

На самом же деле единственное, что в человеческом сексе можно уверенно назвать врожденным — так это то, что при не слишком грубом раздражении половых органов людям свойственно испытывать приятные ощущения. Все остальное содержание человеческих сексуальных связей и отношений прекрасно объясняется теми комбинациями отношений собственности и управления, в которых ребенок начинает свою сознательную активность и обретает основы характера. А вот биологизаторские объяснения содержания человеческого секса постоянно вступают в противоречие с действительностью.

Возьмем для примера активную лесбиянку — энергичную женщину с узкими бедрами, широкими плечами, грубым голосом, вынужденную каждый день бриться (чтобы никто не заметил, что у нее вовсю растут усы и борода). То, что энергичность (которая и побуждала нашу лесбиянку с детства заниматься сперва мальчишескими играми, затем мужскими видами работы и спорта91 — и благодаря этому стать широкоплечей и узкобедрой), мужской голос и рост волос на лице обусловлены переизбытком мужских половых гормонов, хорошо известно. Не обусловлена ли и ее гомосексуальность теми же биологическими причинами92, которые обусловили ее энергичность, басистость и бородатость? — Да, ответят психологи-биологизаторы (а некоторые добавят: и ее широкие плечи и узкие бедра тоже). Но тогда возникает вопрос: а как же быть со многими широкоплечими, узкобедрыми, усатыми, энергичными женщинами, которые вполне искренне, без всякого обмана окружающих и самообмана получают огромное удовольствие, занимаясь любовью с мужчинами? И как же быть с активными гомосексуалками, совершенно женственными по своему внешнему виду и голосу — а имя таким легион?

Дело здесь, очевидно, все-таки в том, что в обществе, где мужчина — более или менее господин над женщиной, энергичных девочек (энергичных иногда в силу переизбытка мужских половых гормонов, а иногда в силу чисто социальных условий, сделавших их такими без всякого вмешательства биологии), во-первых, с детства привлекают мальчиковые и мужские социальные роли (особенно если у этих девочек еще и сильно развита воля к власти), а во-вторых, окружающие в ряде случаев относятся к этим девочкам так же, как к мальчикам. В результате этого такие девочки, с детства получавшие кайф от мальчиковых ролей во взаимоотношениях со сверстниками и отчасти со взрослыми, подрастая, начинают искать такого же кайфа от власти и в сексе. Одним из них социальная ситуация, в которой они находятся в детстве и подростковом возрасте, приоткрывает путь к власти в сексе над мужчинами — и они становятся вполне гетеросексуальными дамами, получающими вполне искреннее удовольствие от обладания мужчинами (особенно теми, которые склонны к подчинению); те же, кого окружающая их социальная ситуация на этот путь не наталкивает, начинают искать власти в сексе в качестве мужчин, то есть становятся активными лесбиянками. Разумеется, возникают и смешанные, бисексуальные варианты. И в той, и в другой, и в третьей разновидности властных дам встречаются как субъекты с переизбытком мужских половых гормонов, так и те, у которых такого переизбытка нет. Бесспорно, переизбыток мужских половых гормонов у девочки и девушки способствует тому, чтобы окружающие относились к ней как к мальчику — и тем самым неосознанно заталкивали ее в роль активной лесбиянки; но это вовсе не является общим правилом, исключений из него великое множество.

(Если же взять всех усатых женщин с низким голосом, то среди них мы, пожалуй, обнаружим бóльший процент властных дам, чем среди всех женщин вообще — но эти властные дамы будут не только лесбиянками, но и гетеросексуалками, и бисексуалками. К сожалению, автор этих строк не может подтвердить этот вывод точной статистикой — но большинство людей, мало-мальски поживших на свете, подтвердит, что такое утверждение согласуется с их жизненным опытом и потому вполне достойно статуса рабочей гипотезы.)