Чтение онлайн

чем больше сфер деятельности данной группы требуют постоянногоуправления со стороны руководителей (в отличие от тех сфер деятельности, где отдающий приказы лидер выдвигается лишь иногда, в особых случаях, временно, а в остальное время люди управляют своими действиями совместно — без всяких руководителей),

чем больше руководителей в данной иерархической системе не переизбирается снизу,

чем больше среди переизбираемых руководителей таких, которых можно переизбирать не в любое время, а только через определенные промежутки времени,

чем длиннее вышеназванные промежутки времени.

(8) «Насколько директор является руководителем в своем предприятии, настолько в вышестоящем звене он — рядовой работник» [287, с. 18].

(9) В частности, следует очень точно различать, в каком случае какие именно отношения управления имеют место быть. Например, с первого взгляда кажется, что между крановщиком, находящимся в кабине башенного крана, и стропальщиком, который «руководит» (буквально — руками водит) его работой снизу, существуют отношения авторитарного управления, в которых стропальщик выступает как руководитель, а крановщик — как подчиненный. Но если присмотреться к процессу их совместного труда внимательнее, то мы убедимся, что на самом деле ни один из них не является лидером по отношению к другому: стропальщик не ставит крановщику цели, не определяет его норму выработки, не награждает и не наказывает крановщика — а значит, «управляет» им ничуть не больше, чем один из рядовых рабочих на конвейерной линии «управляет» другим рабочим, которому он передает изготовленную им продукцию для дальнейшей обработки (и тем самым, конечно же, определяет характер и темп работы последнего — но это определение не есть управление). Это только кажется, что стропальщик управляет действиями крановщика; на самом же деле его «руководство» крановщиком не есть управление, и отношения управления, складывающиеся между ними в процессе их кооперированной деятельности, суть отношения индивидуального управления. При этом и крановщик, и стропальщик являются рядовыми, никем не командующими подчиненными, которым начальники ставят цели, определяют нормы выработки, награждают и наказывают, увольняют с работы или принимают на нее — и тем самым превращают действия крановщика и стропальщика в единый процесс кооперированной деятельности.

Вы можете спросить: но как же быть с тем фактом, что стропальщик подает крановщику «императивные сигналы», направляющие волю и действия крановщика? — Конечно же, этого факта отрицать нельзя, и цепочка таких сигналов действительно представляет собой процесс авторитарного управления — но не со стороны самого стропальщика, а со стороны тех, кто командует им и крановщиком. Стропальщик же при этом, несмотря на свою кажущуюся самостоятельность в процессе корректировки действий крановщика, играет всего лишь роль курьера, перевозящего приказ от руководителя к исполнителю (и являющегося точно таким же подчиненным данного руководителя, как и этот самый исполнитель).

Даже абсолютно несамостоятельный начальник, вся управленческая деятельность которого направляется вышестоящим начальством, ставит своим подчиненным цели (пусть даже не добавляя в эти цели ничего от себя, но лишь буквально излагая приказ вышестоящего начальства), определяет объем работы подчиненных и контролирует его выполнение (пусть даже под полным контролем вышестоящего начальства), награждает и наказывает своих подчиненных (пусть даже целиком и полностью согласно инструкциям высшего начальства, не добавляя в процесс награждения и наказания ни капли своей личной инициативы). Определение цели и объема работы, контроль за выполнением последнего, поощрение и наказание есть неотъемлемая часть процесса авторитарного и коллективного управления (при коллективном управлении все члены группы выполняют эти функции по отношению ко всем; при авторитарном — одни по отношению к другим). Там и тогда, где и когда члены группы не осуществляют хотя бы некоторые из этих функций, они не управляют действиями друг друга, и отношения управления между ними суть отношения индивидуального управления — даже если при этом кажется, что они координируют действия друг друга (пример — отношения между продавцом и покупателем на рынке).

(10) К счастью, при этом не надо будет учитывать различие между более и менее квалифицированным, между сложным и простым трудом: тот факт, что «сравнительно сложный труд означает только возведенный в степень или, скорее, помноженный простой труд, так что меньшее количество сложного труда равняется большему количеству простого» [400, с. 53], совершенно безразличен для нас, когда мы измеряем и соотносим количества отношений управления разных типов внутри данной группы, — и потому количество труда, осуществленное в течение x часов посредством одного из трех типов отношений управления, мы примем за x при любой степени сложности этого труда.

(11) Не путать с «кооперированной». Совокупная деятельность — это просто сумма действий всех членов группы, взятая независимо от характера отношений между последними. Кооперированная же деятельность — это разновидность совокупной деятельности, при которой действия членов группы согласованы и управляются по единому плану. Деятельность членов группы является кооперированной, когда в группе преобладают авторитарные или коллективные отношения управления.

(12) Такой подчиненный, который принадлежит в большей степени своему начальнику, чем себе самому, является его рабом.

(13) Об устройстве первобытной общины подробнее см. в следующей главе.

(14) Кстати, Ленин в «Государстве и революции» совершенно недвусмысленно настаивал (ссылаясь при этом на Маркса и Энгельса) на том, что для обеспечения перехода общества к социализму первым делом совершенно необходимо разбить, сломать, полностью уничтожить буржуазный государственный аппарат.

(15) «Право собственности предполагает правомочия собственника по владению, пользованию и распоряжению принадлежащим ему имуществом» [316, с. 129].

(16) Здесь важно подчеркнуть следующее: даже если верховный начальник авторитарно управляемой группы ограничивается только тем, что принимает самые общие решения по управлению ею, в самых общих чертах контролирует действия лишь самых высших из подчиненных ему начальников и, в случае необходимости, решает вопрос о замене только этих самых высших руководителей, предоставляя им всю остальную управленческую работу, — все равно каждый акт авторитарного управления, совершающийся внутри данной группы и направленный на достижение поставленных верховным начальником целей, в конечном счете исходит именно от последнего. Верховный начальник — это мозг, подчиненные ему начальники — нервы, а рядовые члены авторитарно управляемой группы — ее руки; так же, как мозг не обязательно знает, как именно нервы передают его команды рукам, так и верховный начальник не обязательно в деталях знает, как подчиненные ему начальники добиваются от своих подчиненных выполнения его приказов; и тем не менее, так же как импульсы, идущие по нервам — это команды не кого-нибудь, а именно мозга, так и все команды, отдаваемые начальниками всех уровней с тем, чтобы реализовать поставленные верховным начальником цели, в конечном счете исходят именно от верховного начальника (независимо от того, знает ли он что-нибудь об этих командах или нет).

Что отсюда следует? А то, что чем меньше примесей отношений индивидуального и коллективного управления внутри авторитарно управляемой группы, чем в большей степени команды, отдаваемые начальниками разных рангов, направлены на достижение поставленных верховным начальником целей, тем ближе к 100% степень причастности верховного начальника к управлению совокупной деятельностью всех членов группы, а также к собственности на рабочие силы членов группы и на средства деятельности последней. В свою очередь, это означает, что, например, реальный верховный собственник любого капиталистического предприятия, феодального поместья и т. п. всегда причастен к управлению этими организациями и к собственности на них более, чем на 50% — даже в тех случаях, если он занимается управлением этой своей собственностью в среднем по 5 — 10 минут в месяц.

До сих пор мы говорили о «верховном начальнике и собственнике» как об одном человеке. Однако эту роль может играть и группа людей, отдающая своим подчиненным команды как более-менее единое целое. При подсчете причастности отдельных членов этой малой группы к управлению подчиненной им большой группой и к собственности на нее важно не преувеличить степень единства малой руководящей группы: надо рассматривать ее не как монолит, но включить ее внутренние отношения управления и собственности в общую систему отношений управления и собственности, существующую внутри всей большой группы.

(17) Насколько долго — зависит от того, о какой группе и вообще о какой конкретной ситуации идет речь. Одно дело, когда мы рассматриваем развитие какой-нибудь фирмы, и совсем другое — когда рассматриваем развитие человечества…

(18) Вообще говоря, то, что исторический материализм явился закономерным и необходимым плодом истории человечества (причем именно всей истории человечества, в первую очередь — экономической и политической истории, и лишь среди прочего — истории философской мысли), следует из того факта, что немало людей до Маркса и Энгельса высказывали более или менее ясно осознанные догадки вполне в духе исторического материализма — причем это были не столько философы, сколько имеющие более непосредственное отношение к социальной практике люди. Такие, например, как историк Ибн Хальдун или практикующий политик Петр Первый. Последний — в споре с идеалистом Лейбницем, доказывавшим ему, «что, не положив основания перемен во нравах народных, образование его не может быть прочно» — резонно (и вполне в духе исторического материализма) возражал, «что нравы образуются привычками, а привычки происходят от обстоятельств. Следовательно, придут обстоятельства, нравы со временем сами собою утвердятся» [611, с. 711].