Чтение онлайн

…О менее значительных делах совещаются старейшины, о более важных — все, причем те дела, о которых выносит решение народ, предварительно обсуждаются старейшинами. Сходятся в определенные дни, если только не произойдет чего-нибудь неожиданного и внезапного… Из свободы у них вытекает тот недостаток, что они собираются не сразу, как бы по чьему-нибудь приказанию, но у них пропадает два и три дня из-за медлительности собирающихся. Когда толпе вздумается, они усаживаются вооруженные. Молчание водворяется жрецами, которые тогда имеют право наказывать. Затем выслушивается король или кто-либо из старейшин, сообразно с его возрастом, знатностью, военной славой, красноречием, не столько потому, что он имеет власть приказывать, сколько в силу убедительности. Если мнение не нравится, его отвергают шумным ропотом, а если нравится, то потрясают копьями: восхвалять оружием является у них почетнейшим способом одобрения.

…Перед народным собранием можно также выступать с обвинением и предлагать на разбирательство дела, влекущие за собой смертную казнь…

На этих же собраниях производятся также выборы старейшин, которые творят суд по округам и деревням. При каждом из них находится по сто человек свиты из народа для совета и придания его решениям авторитета.

…Германцы не решают никаких дел, ни общественных, ни частных, иначе как вооруженные. Но у них не в обычае, чтобы кто-нибудь начал носить оружие раньше, чем племя признает его достойным этого. Тогда кто-нибудь из старейшин, или отец, или сородич в самом народном собрании вручает юноше щит и копье; это у них… является первой почестью юношей: до этого они были членами семьи, теперь стали членами государства. Большая знатность или выдающиеся заслуги отцов доставляют звание вождя даже юношам…»

(11) Или в рамках отношений протоуправления между животными, как это случилось с первыми в истории человечества производительными силами.

(12) См.: 238, с. 31–32; 48, с. 49. Интересно, что тот же самый Березкин, который приводит фактические данные, доказывающие, что в земледельческих обществах Центральных Анд возникла производственно-технологическая необходимость появления и роста бюрократического аппарата, управляющего трудом земледельцев, — пытается отрицать такую необходимость:

«Неправомерность связанной с именем К. Виттфогеля теории, согласно которой деспотическая власть в древних обществах укрепилась благодаря своей способности организовать крупномасштабное освоение новых земель, опровергается буквально на каждом шагу. Недавно, например, удалось выяснить, что грядковые поля в бассейне оз. Титикака продолжали обрабатываться и после гибели тиауанакской цивилизации, а освоены, скорее всего, до ее возникновения. Иначе говоря, для проведения сложных мелиоративных работ вовсе не требовалось государственное вмешательство — все это было под силу отдельным общинам» [48, с. 97].

Во-первых, Березкин так и не доказал, что благодаря возникновению руководящего мелиоративными работами бюрократического аппарата — государства масштабы освоения грядковых полей в бассейне оз. Титикака не возросли, а интенсивность земледелия на этих полях не повысилась. Разумеется, перешедшие от охоты и собирательства к земледелию общины начинали заниматься мелиорацией поодиночке. Однако обусловленные развитием производительных сил снижение уровня детской смертности и рост продолжительности жизни, а также вызванное интенсификацией межплеменных контактов (прежде всего обмена) укрупнение племен путем слияния (кстати, при этом родовые общины превращаются в соседские, а племя и община перестают быть тождественными: если в период расцвета первобытного общества племя включало в себя одну, две, реже — чуть большее число общин, то чем дальше заходит разложение первобытного коммунизма, тем больше общин включает в себя племя, наконец перестающее — с возникновением классового общества — быть племенем и превращающееся в новую форму общности, в народность) порождают потребность в кооперации труда все более широких масс людей, без чего невозможно повысить производительность труда и прокормить растущее население: дело в том, что эффект мелиорации тем выше, чем более согласованы друг с другом мелиоративные работы на соседних площадях обрабатываемой земли. Эта-то потребность и привела к тому, что общины стали объединяться друг с другом не только в силу военного превосходства крупных объединений над мелкими, но и в силу экономической необходимости — эффективности планомерного проведения мелиоративных работ под единым руководством. Правда, во-вторых, Березкин отмечает, что земледельцы продолжали обрабатывать поля и после того, как приозерное тиауанакское государство исчезло, не сменившись тут же новым. Однако это говорит только о том, что созданные под руководством централизованного аппарата управления оросительные и дренажные системы и пр. можно кое-как эксплуатировать и в какой-то степени поддерживать в порядке и без централизованного аппарата. К сожалению, Березкин не приводит данных о том, когда земледелие в бассейне Титикаки было эффективнее: при жизни или после гибели тиауанакской культуры.

(13) Семья, насчитывающая максимум несколько десятков человек, в условиях такой формы общности, как народность, является настолько маленькой «ячейкой общества», что, при доминировании авторитарных отношений в каждой семье, в системе семейных отношений всего общества все равно доминируют отношения индивидуального управления.

(14) См.: 399, с. 54–56, 69, 131–134; 43, с. 83–86, 109. Тут же Энгельс и Бебель правильно констатируют, что в то время, когда «ячеечные» семьи еще не окончательно сформировались, а лидеры племени уже имели большие права «распоряжаться половыми отношениями» [43, с. 107] женщин своего племени, отношения коллективной собственности и управления еще играли большую роль в системе отношений между мужчинами и женщинами, хотя и уже не преобладали: так, девушки пользовались большой свободой половых отношений до брака, браки легко расторгались, наказания за нарушение верности супругу были легки сравнительно с более поздней эпохой и т. д. В 399, с. 56 Энгельс совершенно справедливо указывает на то, что по мере убывания коллективности в системе семейных отношений сексуальное использование женщины другими (кроме мужа) мужчинами — так же, как и использование ее мужем во всех отношениях, добавим мы — приобретало все более принудительный характер по отношению к женщине. Это лишний раз доказывает, что обычаи, подобные тому обычаю племен с Балеарских островов, о котором рассказывает Бебель: «…в брачную ночь к невесте допускались родные по крови мужчины в возрастном порядке, и только под конец допускался жених» [43, с. 84], - связаны не с коллективными, а с авторитарными отношениями в системе семейных отношений.

Бебель считает данный обычай «выражением права всех мужчин на женщину» (там же). То, что к невесте допускались лишь кровные родственники мужа, указывает скорее на авторитарные отношения внутри «ячеечной» семьи. Речь здесь идет о доиндустриальном, докапиталистическом обществе: в тех классовых обществах, где в производстве преобладает не промышленность, а сельское хозяйство, придатком и наростом на котором является ремесло, ячеечные семьи обычно очень многочисленны и часто насчитывают по несколько десятков человек [см., напр: 399, с. 60–64]. Следовательно, родственники, «помогающие» мужу в брачную ночь, в большинстве случаев являются членами одной с ним семьи. Впрочем, это обстоятельство вовсе не исключает того, что данный обычай в то же время может быть прошедшим через трансформацию коллективных отношений в авторитарные и изменившимся до неузнаваемости в процессе этой трансформации остатком первобытных семейных отношений.

Доминирование авторитарных отношений в «ячеечных» семьях доиндустриальных классовых обществ, красноречивые примеры проявлений которого приводят Энгельс (см. там же) и Бебель [43, с. 105], объясняется тем, что в земледелии, скотоводстве и ремесле многократно усугубилось разделение труда (в том числе и половозрастное) — то есть тем же, чем объясняется само возникновение «ячеечных» семей.

Усугубление разделения труда привело к тому, что для управления добыванием членами семьи жизненных средств и обработки этих средств в едином домашнем хозяйстве преобладание авторитарных отношений внутри семьи оказалось необходимым — даже при том, что самая большая «ячеечная» семья невелика по сравнению с первобытным человеческим стадом или племенем. При этом возобладала та тенденция, которая, как мы уже видели, явственно наметилась уже в обществе охотников и собирателей: взрослые мужчины монополизировали «ратный труд». Кроме того, мужчины взяли в свои руки ремесло, скотоводство, а во многих случаях и земледелие («женским делом» земледелие стало, как правило, в тех регионах, где в силу природных условий оно, во-первых, относительно нетрудоемко и не стимулирует развитие ремесла, а во-вторых, не оттесняет окончательно и бесповоротно охоту и собирательство на задний план. В таких регионах формирование и развитие классового общества не пошло далеко, и вплоть до эпохи Великих географических открытий они оставались в стороне от магистральной дороги истории человечества); женщины и дети при этом могли участвовать в данных видах труда, как правило, лишь в роли помощников, и на их долю оставался лишь главным образом труд в домашнем хозяйстве — труд по переработке или обработке средств к жизни, добытых взрослыми мужчинами. Последние оказывались в роли кормильцев женщин и детей [см.: 592, с. 242–248], что немало способствовало утверждению власти взрослых мужчин в патриархальных «ячеечных» семьях. А вот в матриархальных «ячейках общества», о которых мы вскользь упоминали выше, в силу указанных выше обстоятельств имеют место более сложные отношения: в некоторых отношениях руководят женщины, в некоторых — мужчины; по-видимому, большую, чем в патриархальных семьях, роль играют коллективные отношения; ни у женщин, ни у мужчин авторитарная собственность на половых партнеров и власть над ними далеко не столь многостороння и велика, как во вполне сформированной патриархальной семье (хотя собственность и власть старших по возрасту над младшими в матриархальной семье не уступает патриархальной). Можно также добавить, что в тех классовых обществах, «ячейками» которых стали матриархальные семьи, на тронах сидят все равно большей частью мужчины.

(15) Она может и не возрастать. Кстати говоря, роль лидеров в управлении кооперированным трудом может возрастать не только в силу технологической необходимости, но и в силу каких-либо посторонних данному трудовому процессу причин (однако характер этих причин всегда будет определен данным уровнем развития производительных сил!). Эти причины могут обусловить рост доли отношений авторитарной собственности и управления в системе производственных отношений; разрастутся количественно и приобретут большую власть управляющие экономической деятельностью бюрократические аппараты, а дальше эти аппараты будут расширять свой контроль над этой деятельностью опять-таки независимо от технологической необходимости, повинуясь логике аппаратного интереса — чем больше власти, тем она крепче. И так будет продолжаться до тех пор, пока аппарат не возьмет на себя непосильную ношу и не начнет надрываться под нею.

(16) Классический пример этого пути развития см. у Энгельса [399, с. 109–128].

(17) Еще раз подчеркнем, что речь идет о земледелии определенного периода — периода перехода от первобытного к классовому обществу.

(18) См. выше соотв. ссылку на труды Румянцева, а также 399, с. 98.

(19) См. цитированные выше строки Тацита; см. также о греках гомеровской эпохи — 238, с. 307–314. Хотя это и более поздняя стадия развития «военной демократии», она все же не очень далеко ушла от описываемой нами.

(20) См., напр.: 399, с. 131–133, а также все то, что Маркс и Энгельс писали о германской марке, русской сельской общине и т. д.

(21) Замечательный анализ психологии отношений между продавцом и покупателем (вырастающей на основе отношений индивидуального управления, участники которых, во-первых, могут получить пользу для себя именно через причинение вреда другому, в силу чего, во-вторых, заинтересованы в превращении их в авторитарные — и каждый из них заинтересован занять в этих авторитарных отношениях место лидера) см. у Э. Э. Линчевского [363, с. 12–14].