Чтение онлайн

– Могли. Но зачем? Вот вопрос, ответ на который я очень хочу получить, но пока не могу. И именно поэтому наше с тобой расставание откладывается, Тэш, раз уж ты не хочешь играть роль подруги кого-то другого из моих братьев. Я хочу быть абсолютно уверен в людях, которые рядом. Поэтому Линна подождёт до лучших времён.

Я покаянно кивнула. Конечно, зная о проблемах стратега, возможно, я даже согласилась бы на замену, но смогла бы сыграть любовь к кому-то другому или нет – большой вопрос. А изображать, что Эдор мне дорог, и не требовалось, это было чистой правдой, и если уж он сам хотел повременить с публичным разрывом, я была только за. Действительно, пусть Линна подождёт…

Сувенир 46

Подготовка к императорскому маскараду оказалась ещё утомительнее, чем я думала: ежедневно приходилось тратить кучу времени на оттачивание па медленного торжественного танца, пока Лавиния не стала одобрительно кивать, глядя на меня, вместо того, чтобы качать головой. Но и это было ещё не всё! По вечерам повадился прилетать стратег, и мы принялись отрабатывать шаги и повороты вместе.

Я просто плавилась от обиды, наблюдая за тем, как мачо, посмотрев одним глазом на движения и рисунок танца, схватывал всё просто на лету, а потом танцевал так, словно обучался этому с малолетства. Я же, тренирующаяся уже не одну неделю, выглядела с ним рядом каким-то плохо обученным маа на льду.

Бывший контрабандист утверждал, что всё зависит от концентрации внимания и чувства ритма, я наивно верила и страдала, пока Лавиния не рассказала мне по секрету, что дополнительным занятием, избранными стратегом номер один в детстве, было… что? Правильно, хореография! Выходит, я имела дело с почти профессиональным танцором, притворяющимся эдаким одарённым любителем.

Припёртый к стенке, стратег в обмане сознался, на мою страстную обвинительную речь долго хохотал, а потом взялся обучать меня всерьёз. И вот тут я поняла, что надо было промолчать! Потому что, вместо доведения требуемых хороводом движений до совершенства, мачо принялся гонять меня по азам хореографической подготовки! Я взмолилась уже на вторые сутки, но мерзкий тип, не слушая никаких уговоров, продолжал ежевечерне прилетать и истязать меня. В результате, я изрядно прибавила в гибкости, научилась садиться на шпагат, складываться вдвое, держать осанку, и заодно возненавидела танцы всеми фибрами души!

Естественно, мы ругались, да так, что искры летели во все стороны! Один раз я даже запустила в стратега тарелкой, но он легко увернулся, и потом ещё прочёл мне лекцию о вреде для здоровья бессмысленных скандалов, устраивать которые особенно не к лицу дипломированному (уже) психологу. Пусть детскому, но всё же. Я парировала, что держать такое количество негатива в себе намного вреднее для здоровья, и, улучив момент, «уронила» его в бассейн.

Лягушонок от наших криков прятался подальше, просто ожидая, когда опекуны закончат очередное выяснение отношений. Что до Лавинии, то она не принимала ничью сторону в спорах, уверяя, что наслаждается нашими спектаклями, и роль зрителя не променяет ни на что.

Но не ругаться с самоуверенным мачо было невозможно, – помимо мучений с танцами, он отверг все предложенные мною варианты наряда на бал! Шесть попыток достичь какого-то компромисса оказались безрезультатными. Наконец, я опрометчиво заявила, что больше и пальцем не шевельну, чтобы искать себе седьмое платье. Тут мерзавец совершенно спокойно ответил:

– Наконец-то!

И сообщил, что платье доставят мне завтра.

Пока я раскрывала рот, не в состоянии даже слов найти, чтобы охарактеризовать подобную наглость, мачо попросту смылся, не забыв послать мне на прощанье воздушный поцелуй, чем вызвал у меня непроизвольное скрежетание зубами.

Таким вот образом, за четыре дня до отлёта на Мирассу, я получила тот самый наряд, на который, по-видимому, Эдор делал ставку с самого начала.

Пришлось признать, что вкус у мачо был безукоризненным: он ухитрился выбрать идеальную вещь! Длинное, до самого пола, немыслимого золотисто-зелёного цвета, отливающего то в фиолет, то в пурпур, платье сделало из меня настоящую королеву, как только я рискнула его примерить. Надо сказать, это было очень непросто: крой был настолько сложным, что без специальной инструкции справиться было бы нереально. Постоянно сверяясь с указаниями производителей, я упаковалась в верхнюю часть платья, похожую на корсет, перевитый блестящими шнурами; потом надела длинные юбки (две штуки), немного разных оттенков; и ещё отдельно пристегнула двухслойные рукава, тоже замысловатого вида, с прорезями и сборками, закрывающие всю руку целиком, включая кисть. В-общем, современными в этой головоломке были только молекулярные застёжки, всё остальное можно было хоть сейчас в музей сдавать.

Когда я закончила сборку платья и вертелась перед зеркалом, прикидывая, всё ли сделала правильно, в комнату тихонько заглянул лягушонок и застыл, словно статуя, не сводя с меня круглых глаз.

– Как ты думаешь, я его правильно надела? – спросила я, пытаясь определить порядок шнуровки. Пара мест вызывали у меня сильные сомнения…

– Думаю, да, сагите, – тихо ответил Маугли.

Странно, но только сейчас я обратила внимание, что подростковая хрипотца уже исчезла из его голоса, тембр стал ниже, и в интонациях появилась какая-то певучесть.

– А может, надо вот так? – машинально спросила я, прикидывая, когда же это произошло. Но память подсовывала только подробности окончания учёбы. Увы, всё это время лягушонок мелькал где-то на периферии моего внимания.

– Не думаю, что так вам будет удобно, – ответил заморыш и отлип, наконец, от двери. – Если позволите, вот здесь помялось…

Присев около меня на корточки, Вайятху аккуратно оправил подол верхней юбки, разгладил складки, потом поднялся, и как-то неожиданно оказался со мной лицом к лицу. Странно, но его это почему-то смутило. Он потупился и принялся усиленно разглядывать пол.

– Маугли, что-то случилось? – насторожилась я.

– Нет, сагите… Просто вспомнилось кое-что.

– Что?

– Ничего особенного. Так… одна легенда моего народа.

– Правда? Расскажешь? – попросила я, успокаиваясь.

Ну, чувствительность лягушонка – известный факт, главное, что он не болен, не подавлен и не расстроен.

– Хорошо, сагите, если хотите… – прошелестел он. – Там рассказывается об одном цветке, очень редком. Его называют миколаде, «сердце ночи»… Он цветёт только в темноте, потому что больше любит мрак, и по легенде, может светиться… иногда. Юноши Вайядхау добывали эти цветы для своих избранниц, если хотели… если пытались… В-общем, они приносили миколаде тем, кого любили, и тогда цветы начинали светиться.

– Красивая легенда, – похвалила я рассказчика. – Только почему ты грустишь? Вроде бы, ничего грустного в ней нет?

– Мне жаль, что нельзя полететь с вами, сагите… Если б мне разрешили, я тоже отправился бы на свою родину, нашёл этот цветок и подарил вам. И он засветился бы!

– Уверена, что засветился. Обязательно! – подтвердила я.

Почему бы и нет? Возможно, легенда говорила чистую правду. Я пробыла на Мирассе всего десять суток, и ни разу не слышала ни о чём похожем, но это не значило, что таких цветов там нет.

– Обязательно засветился бы… – тихо повторил Маугли. – Вы закололи бы его в волосы, и это было бы очень, очень красиво…

Я улыбнулась.

– Конечно, Маугли, даже не сомневаюсь, что светящийся цветок – это очень красиво.

– А если я когда-нибудь смогу полететь на Мирассу… и найду «сердце ночи», вы… вы возьмёте его у меня? – очень серьёзно просил заморыш.

– Конечно, – слегка удивившись, ответила я. – Разумеется, возьму!

– Обещаете? – взгляд Вайятху стал напряжённо-умоляющим.