Чтение онлайн

Да, я тоже сначала удивилась, но потом вдруг поняла, что всё совершенно правильно: я хотела его именно здесь, и именно так, на камне, которого касались руки предков Маугли, и в том месте, которое они почитали. Заставив лягушонка улечься навзничь, я осторожно уселась сверху и подняла голову к небу. Сейчас там не было привычной ночной черноты – прямо над нами сияли тысячи миколаде, сплетённых в невиданной красоты ажурный круг. Время от времени вниз падали, медленно кружась, белые лепестки. Один из них приземлился на грудь Вайятху.

Я осторожно взяла светящийся листочек и положила себе на ладонь – хотела сдуть, отправив в новый полёт, но внезапно замерла, как статуя: по руке, словно круги по воде, разбегались фиалковые волны!

Вот они уже потекли от запястья к локтю, а потом начали заливать предплечья, чередуясь с лимонно-жёлтыми.

– Маугли, посмотри, – прошептала я, потрясённо глядя на то, как мои руки, плечи, грудь, живот покрываются разводами пастельных тонов. – Ты тоже видишь это?..

Вайятху приподнялся на локтях и уставился на меня. Судя по его округлившимся глазам, мы наблюдали сейчас одно и то же.

А цветовая экспансия продолжалась: уже бёдра и колени окрасились великолепными переливами розового, золотистого и бирюзового, постепенно подбирающимися к щиколоткам. Я зачарованно следила за тем, как окрашивается моё тело, совершенно сбитая с толку.

– Почему это происходит? – всё так же, шёпотом, спросила я.

– Не знаю… – растерянно ответил Вайятху.

– А кто это делает – ты или я?

– Ты… Вернее, твоё подсознание.

Я изумилась в очередной раз: вот не подозревала, что у моего подсознания такие странные желания! Мне всегда казалось, что любоваться цветовыми фейерверками на теле лягушонка – верх моих мечтаний, а поди ж ты… Честное слово, я никогда не думала о том, чтобы уподобиться Вайятху, но что толку было бы спорить, и с кем? С собственным подсознанием? Я подумала пару секунд и решила, что на самом деле мне это нравится. Пожалуй, даже очень нравится!

Как бы то ни было, но очередные выверты моей фантазии привели в восторг Маугли: преодолев ступор, он дёрнул меня ближе к себе и, всматриваясь в моё лицо изумлёнными глазищами, заявил:

– Сагите… вы – мой невозможный, волшебный сон… Я даже подумать не мог, что вам хочется стать такой, как я, и тоже уметь показывать чувства через цвет!

– А ты думаешь, я теперь стала, как ты? Навсегда?

– Нет, конечно… Только пока я связываю наши сознания и подсознания в единое целое… Потом всё будет, как раньше.

Что ж, как раньше – тоже было неплохо, поэтому я не стала расстраиваться. Но если сейчас я могла выражать свои чувства через изменение цветов, этим тоже надо было пользоваться!

Зажмурившись, сосредоточилась на желании сообщить ему, как сильно соскучилась и хочу его, и почувствовала, что кожа отозвалась на мои эмоции: по поверхности тела словно забегали тысячи муравьёв, вызывая какие-то совершенно неописуемые ощущения одновременного напряжения и расслабления. Открыв глаза, я убедилась, что цвета действительно изменились. Неизвестно, что именно углядел Маугли в сплетении разноцветных линий и мазков, окрасивших моё тело во все возможные оттенки перламутра, но это его очень впечатлило: он вдруг стиснул меня в таких крепких объятиях, что я придушённо пискнула, и прошептал:

– Благодарю вас, сагите… Не знаю, чем я заслужил такое, но спасибо…

Я ничего не поняла, кроме того, что чем-то порадовала его, и этого оказалось достаточно, чтобы меня накрыла нестерпимая жажда соединиться с ним, стать одним целым, как это бывало раньше.

Внезапно стало очень жарко, как будто камень под нами раскалился, и лицо у лягушонка изменилось: он перестал улыбаться, губы полураскрылись, глаза снова начали наполняться фиолетовыми отблесками, и во взгляде появилось что-то голодное и хищное одновременно. Я ещё успела подумать, что вижу, наверное, собственное отражение – настолько лицо Вайятху отражало мои собственные чувства – а потом он рывком сел и впился в мой рот сухими губами, напрочь выбивая у меня даже иллюзорную почву из-под ног.

С первым болезненно-страстным поцелуем я почти инстинктивно закрыла глаза, поэтому дальше только ощущала, как он выскользнул из-под меня, перевернул на спину, прижался бёдрами, будя во всём теле нервную исступлённую дрожь и, наконец-то, вошёл в меня, вырвав первый хриплый вскрик невозможного, невыносимого удовольствия.

Внезапно в спину ударил тугой ветер. Я раскрыла глаза и даже не удивилась, увидев вокруг бескрайнее синее небо, залитое солнечными лучами. В конце концов, чем четырнадцатые небеса должны были отличаться от всех других?

Ничем.

Кроме того, что летать в них можно было только на пару с самым необычным проводником, который и держал меня сейчас в своих объятиях, не давая ни упасть, ни остановиться. Только лететь, – всё вперёд и вперёд, выгибаясь от нестерпимого наслаждения, растущего внутри меня с каждым движением его крыльев, возносящих нас обоих выше и выше, в сверкающие небеса Вайядхау…

Сувенир 76

Когда я очнулась после самого потрясающего занятия любовью и, почти в буквальном смысле слова, спустилась с небес на землю, стоять на этой самой земле сил уже не осталось.

– Извини, – прошептал лучший любовник во Вселенной, поднимая меня снова на руки. – На этот раз не получилось влить в тебя энергию. Слишком много сил забрало соединение сознаний.

– Ничего. – Я обвила покрепче его шею руками. – Мне и так очень хорошо… Не верю, что вообще может быть лучше!

– Ну, всегда можно что-нибудь усовершенствовать... – В голосе Маугли явно слышался сдерживаемый смех.

– Обязательно попробуем, только чуть позже… А сейчас я хочу насмотреться на тебя. И наслушаться.

– Наслушаться?.. – Брови лягушонка поползли вверх.

– Да. Ты ещё ничего не рассказал мне о том, что случилось за эти две недели. Почему ты всё-таки улетел, и как придумал вырастить цветок, и вообще, я хочу знать всё-всё-всё…

Вайятху вздохнул. Видимо, прошедшие дни дались ему тоже не слишком легко, и воспоминания о них радости не доставляли. Впрочем, отнекиваться не стал и, когда мы устроились на кровати лицом друг к другу, он, подгоняемый моими нетерпеливыми гримасами, начал свой рассказ:

– Когда я проснулся там, в капсуле, мне сначала показалось, что всё вернулось на год назад, – совершенно те же ощущения, которые бывают при смене владельца. Боль от ожога, в голове туман и какая-то пустота, из которой потом возникают новые понятия, ощущения… Я лежал, ждал, пока всё более-менее прояснится, но чем дальше, тем больше понимал, что что-то не так. Первым делом должен был появиться образ нового хозяина, но его всё не было и не было. Потом заработала память, я начал вспоминать, что предшествовало медкапсуле. Вспомнил тебя и то, что мы давно уже живём вместе; дом в лесу, обучение, прилёт сюда, на Мирассу, потом – бал. Вспомнил, как искал тебя глазами в толпе, стоя с лимонадом в руках, и гвардейца, который сказал, что ты ждёшь меня где-то в другом месте. И то, что я вышел с ним из зала, а потом – провал. Больше ничего не мог вспомнить, как ни старался. В памяти образовалась огромная такая чёрная дыра, а после неё сразу же была капсула.