Чтение онлайн

Масдай снизился перед конторой заброшенной шахты, и Олаф, не дожидаясь приземления, соскочил с зажатым подмышкой трофеем и зашагал к двери. Через несколько секунд маг и Серафима скатали ковер, взвалили на плечи и вприпрыжку побежали за конунгом, еще надеясь предотвратить кровопролитие [5] .

Торопились они напрасно. Первым, что бросилось им в глаза, было расположение бывших влюбленных - по разным углам заваленной старой мебелью комнаты. Эссельте стояла с неприступным видом, скрестив руки на груди и презрительно оттопырив нижнюю губу - искусанную до крови, заметила Сенька. Холодный взгляд принцессы остановился в загадочной точке в полуметре слева от головы Друстана.

Лекарь, пришедший в себя по дороге, переминался с ноги на ногу под хищным взором Олафа и укоризненным - Ивана, опустив голову и нервно сжимая и разжимая кулаки.

Слов не было.

Царевна, вздохнув, пришла к выводу, что инициативу придется взять в свои руки.

– Итак, подсудимый Друстан, сын Аккобрана, бывший придворный лекарь Конначты, короля Гвента, что ты имеешь сказать в свое оправдание?
– проговорила она усталым скучным голосом.
– Запомни, что бы ты ни сказал, мы обратим это против тебя... или как там правильно?

Друстан, словно очнувшись ото сна, поднял голову, и глаза его лихорадочно сверкнули.

– Я люблю Ханну! Я не могу без нее жить - и это не просто слова! Когда ее нет рядом, я чувствую, что умираю, что жизнь покидает меня, как вода - дырявый кувшин, по капле, но неотвратимо. Когда она не со мной, я и чувствую себя дырявым кувшином - никому не нужным, заброшенным и бесполезным! Ханна - смысл моего существования! Если бы мне еще две недели назад сказали, что я полюблю кого-то больше, чем Эссельте... простите... то есть, ее высочество... я рассмеялся бы этому болвану в лицо! Но это случилось. И я не понимаю... Я не думал, что такое возможно, что я... я...
– впервые за всю свою пламенную речь Друстан смешался, взгляд его метнулся на принцессу, точно в поиске оправдания или прощения - но не нашел ни того, ни другого, и голова его снова опустилась, роняя прямые черные волосы на глаза.
– Ваше высочество... я виноват... Я думаю о том, какие страдания причинил вам своим поступком... и у меня разрывается сердце... и душа рыдает... и извинить меня невозможно, я знаю... в такие мгновения я сам себе омерзителен... но... Я не могу растоптать свои чувства. Не больше, чем яблоко, падающее на землю, способно взлететь в небеса...

– Мои чувства ты смог растоптать без труда, - голосом, хриплым от скрываемых эмоций - или невыплаканных слез, отрывисто прошептала Эссельте.
– Я не хотела тебя видеть. Им не надо было тебя привозить. Ты мне безразличен. Мерзок. Гадок. Отвратителен. Я тебя ненавижу. Ненавижу!!!..

И, не находя больше слов - или контроля над собой - принцесса закрыла лицо руками и выбежала в ночь.

– Селя, постой!
– Серафима кинулась за ней.

– Похоже, это можно убрать на место, - Агафон брезгливо ткнул пальцем во вновь впавшего в ступор лекаря.
– Зря тащили.

– Пешком дойдет. Если сможет, - конунг ожег Друстана тяжелым взглядом и демонстративно сжал кулак.

– То есть как - если сможет?
– забеспокоился Иван, до сих пор молча стоявший у окна.
– То есть, я бы и сам не против... пару раз, не больше!.. но сильно... Но... мы, наверное, должны уважать выбор личности...

– Даже если по этой личности очень хочется ударить сапогом?
– недобро щурясь, договорил за него маг.

Царевич прикусил губу.

Ударить сапогом по личности неверного лекаря ему тоже очень хотелось, и удерживать не то, что друзей - а самого себя - от руко- или ногоприкладства он мог лишь с большим трудом. Но что-то неясное, растерянное и недоумевающее, ворочалось в его душе, не давая стрелке морального компаса остановиться на Друстане в однозначном положении 'гад'.

– Слушай... Я не пойму, как это могло случиться, - стиснув зубы и изо всех сил давя жажду съездить бывшему товарищу в ухо, Иванушка подошел к понуро застывшему лекарю.
– Где вы с этой... девушкой... познакомились? Когда? Чем она тебя так... пленила?

И снова, едва речь зашла о его невесте, Друстан точно ожил, худое бледное лицо озарилось внутренним светом, а щеки залились румянцем:

– Эрл Бриан познакомил нас в своем доме в столице. Он позвал меня посмотреть его бабушку - у нее ревматизм обострился, но когда я пришел, оказалось, что она уехала с визитом, а в холле сидела Ханна и ее тетушка. Я поначалу не обратил на них внимания и хотел уходить, но эрл настоял, чтобы я остался на обед - и Ханна с тетей тоже. И... я не знаю, как и когда это произошло... но к вечеру я понял, что люблю Ханну без памяти. И когда ее тетя на следующее утро пришла ко мне и спросила, не хочу ли я жениться на ее племяннице... потому что она тоже влюбилась в меня и даже порвала со своим парнем в тот же вечер... Я не смог даже помыслить, чтобы сказать 'нет'. Эта любовь... как снег на голову!..

– Кирпич, скорее, - уточнил Агафон.

– ...словно волшебство какое-то!
– восторженно продолжил гвентянин, не замечая поправки.
– Или чудо!

– Дурь, - быстро нашел подходящее определение Олаф.
– И не знал, что в Гвенте эрлы обедают за одним столом с молочницами.

Друстан раскрыл рот, желая что-то сказать - но не успел.

– Ты там ел... пил... брал... давал... потом?..
– резко прервал его маг, подался вперед и впился взглядом в лицо Друстана.

– Что?
– опешив, заморгал лекарь.

– Кабуча!
– раздраженный собственным косноязычием, рявкнул Агафон.
– Я хочу сказать... Кабуча... конечно ты с ними ел... и кто еду готовил - не видел... и сколько сидели они там до тебя и что делали - тоже... Ты от них что-нибудь получал? И кто такой вообще этот Бриан? Святой - покровитель доярок и старух?

– Эрл Бриан взял меня на службу, когда его величество Конначта прогнал меня, - полный холодного достоинства, гордо выпрямился Друстан.
– Эрл Бриан не держит на меня зла, хотя я едва не женился на ее высочестве, чьей руки добивался он сам. Эрл Бриан покинул свой замок, чтобы стать почетным гостем на нашей с Ханной...

– Не женился?.. сам?.. едва?..
– долетел изумленный выдох со стороны двери. Друзья обернулись - и увидели в проеме Серафиму, крепко державшую за локоть принцессу [6] .
– Ну ядрена ж кочерыжка, а?! С этого и надо было начинать!

– Извините, ваше высочество, я не поним...
– обиженно начал было лекарь, но Сенька его не слушала.

– Агафон, - горящий взор царевны был устремлен на чародея.
– Что ты знаешь про...

– Привороты?
– закончил он хмуро.
– Ничего. Я - боевой маг, а это - бытовые чары. Узкоспециализированная отрасль магии.

– Вы хотите сказать, что Друстана приворожила эта молочная жаба?!
– расширились и тут же опасно сощурились глаза Эссельте.
– По заказу мерзавца Бриана?!

– Приворожила?..
– потерянно огляделся гвентянин.
– Но... я люблю ее по-настоящему!

– Дуся, чья бы корова мычала, - снисходительно похлопал его по спине Агафон.
– Вспомни свою отраву, которой ты опоил Ивана с Эссельте!

– Это не я! Они сами по ошибке...

– Я не про детали, а про принцип! И что это у тебя на пальце блестит?

Лекарь испуганно спрятал руки за спину.

– Это мое обручальное кольцо!

– От нее получил?
– хищно прищурилась Эссельте.

– Да, - опустил глаза он.
– То есть кольца купил эрл Бриан и подарил нам на обручение неделю назад.

– Дай сюда!
– вцепился ему в рукав маг.

– Не трогай!
– рванулся гвентянин - но только для того, чтобы очутиться в стальной хватке конунга.

– Сейчас дам, - пообещал волшебнику Олаф, разжимая стиснутые пальцы лекаря, как лепестки.
– Снимай сам, Агафон, а то я ненароком оторву еще чего-нибудь...