Свадьбы - не будет!
Шрифт:
– А это ведь как попросишь!
– шаловливо и нетрезво улыбаясь, вступила бабенка из-за другого стола.
– Если по-хорошему, то, глядишь, отыщем тебе и чего помягче подержать!
Но не успел его премудрие ответить [9] , как двери зала распахнулись, и с улицы, дыша сивухой и туманами, ввалилась толпа деревенских мужиков во главе с эрлом Брианом.
– Вот вы где!!!
– возмущенно выкрикнул тощий усатый парень.
– А мы вас по всей деревне обыскались!
9
А может, учитывая направление, в котором разговор сворачивал, оно было и к лучшему.
– И жених тут!
– А-а-а, попался, который убегался!
– Денежку гоните, друзья-приятели!
– Должок?..
– Заём?..
– Залог?..
– Выкуп!
– Точно!!!
– Я ж сразу говорил - пошли к девчонкам! Да кто меня слушал!
– радостно напомнил лысый старичок, потирая ручки.
– Молодец! Прав оказался!
– загомонил мальчишник.
Улыбаясь и похохатывая, мужская половина предсвадебного торжества втянулась с промозглой улицы в свет, тепло и симфонию головокружительных ароматов.
– Присаживайтесь, присаживайтесь!
– защебетал девишник, обретя второе дыхание.
– Женчины, подвигайтесь!
– Тарелки несите еще!
– Кружки!
– Мяса!
– Эля!
– Скамейки!
– Кончились!
– Доски тогда!..
– Да не пихайтесь, мужуки, все уйдемся!
Видя, что дефицитом на глазах становятся не только посуда и угощение, но и посадочные места, Агафон выругался шепотом, оглянулся и, не видя вариантов [10] , ловко выдернул ногой табуретку из-под опускавшегося зада белобрысого парня. Посадив Адалета, он встал рядом сам, навалился боком на стол и закрыл глаза, словно уснул.
10
И свободной мебели.
– Эй ты!
– возмущенный блондин воззвал с пола к справедливости.
– Чего?
– не замедлила она явиться, но отчего-то не в виде дамы в простыне с мечом и весами, а в виде двухметрового громилы в безрукавке из шкур и с набором топоров. Он склонился над пострадавшим и проникновенно заглянул ему в глаза: - Тебе что-то не нравится?
– А-а-а... э-э-э... в-всё? Н-нравится? М-м-мне?
– прозаикался светловолосый, быстро поднялся и нырнул в толпу.
Его светлость эрл Бриан, заготовив холодное выражение лица и несколько горячих слов для незваных друзей лекаря, заставивших его несколько часов носиться по Блэкмайну и его окрестностям как борзую, остановился рядом с женихом.
– Ну что, нагулялся?
– негодование и брезгливость были написаны на его правильных чертах красными чернилами большими буквами.
Друстан виновато обернулся. Бриан, демонстративно его игнорируя, скользнул презрительным взором по лицам окружавших его людей... и охнул. Лекарь, озадаченный реакцией своего покровителя, растерянно глянул назад...
– Ты ведь хочешь сказать, как ее любишь? Что она - единственная? Самая красивая? Самая желанная?
– не давая гвентянину опомниться, склонился к его уху Иванушка.
– И как ты виноват, что встречался с другой? И подойди поближе!
– Да, конечно!
– просиял лекарь.
– Конечно!
Не раздумывая больше ни секунды, он схватил Эссельте за плечи, лихорадочно притянул ее к себе, и несвязные дрожащие слова любви, радости, отчаяния и прощения полетели с его губ. Пальцы принцессы нежно обхватили пальцы Друстана и прижали к щеке, мокрой от слез.
Эрл смотрел на происходящее, вытаращив глаза и открыв рот - но недолго.
– Это... это... ты... Ты!
– пальцы его, скрюченные, точно ощутили горло соперника, сжались в кулак, а пылающий яростью взгляд, лесным пожаром оббежав весь зал, впился во что-то - или в кого-то - метрах в двух от него.
– Ты!!!..
Гости удивленно оглядывались, но уловив, куда тыкал светлейший перст, скорее отводили глаза или отворачивались. Меньше знаешь...
Со старухи в белом клетчатом платье можно было лепить скульптуру 'Офигения в Блэкмайне' [11] .
Она ахнула, расширила глаза, побледнела, попыталась встать, запуталась в подоле, налетела на кого-то, некстати оказавшегося рядом, хлопнулась на место, впилась сверлящим взором во влюбленную парочку, и пальцы ее вдруг ожили, зашевелились, как лапки паука вокруг неудачливой мухи. Опомнившись, старуха спрятала руки под стол, подалась вперед всем телом и, затаив дыхание, напряглась и замерла, будто силясь пройти сквозь невидимую стену.
11
Так звали девушку, героиню известной гвентянской пьесы, лишенную при рождении способности удивляться, преодолевшую немыслимые испытания и препятствия в поисках чародея-отшельника, который смог вернуть ей этот дар путем невероятных свершений в области магии, и умеревшую от передозировки этого чувства через десять минут после получения, когда он показал ей, какая тыква выросла у него в огороде.
Показалось гостям, или и впрямь в сияющем воздухе поплыли эфемерные серебристые искры?..
Но не успели они присмотреться или спросить у соседей, видят ли они то же, что все остальные, не говоря уже о том, чтобы испугаться или удивиться, как всё закончилось. Искры пропали, свет потускнел, а старуха, задыхаясь и хрипя, навалилась грудью на стол, усыпанный ритуальными плодами и овощами, и замерла, точно лишившись сил.
В тот же миг Эссельте вырвалась из объятий Друстана и повернулась к взбешенному эрлу со сладкой улыбкой.
– Милейший Бриан! Как я счастлива тебя видеть - ты просто не можешь представить! Как хорошо найти тебя рядом именно тогда, когда ты нужен мне больше все людей на Белом Свете!
– Я?..
– опешил вельможа от внезапной, как цветочный горшок на голову, сбычи мечт, отступил на шаг, но от влюбленной девушки так просто было не сбежать.
– Ты, кажется, очень хотел получить от меня обручальное кольцо?
– Я...
– Так получи же!
– прорычала принцесса, схватила его за руку и с силой, точно забивала гвоздь в крышку гроба врага, надвинула на палец золотое кольцо с россыпью фиолетовых камушков.
Ошарашенный Бриан несколько секунд переводил взгляд с кольца на Эссельте и обратно - и вдруг всё понял.
Издав отчаянный вопль, он вцепился в кольцо, силясь стянуть - но с таким же успехом он мог попытаться оторвать себе палец.
– Ты!.. Вы!.. Ты!..
– разрываясь между страхом, яростью и пиететом, эрл искал и не находил подходящих слов - и вдруг обмяк. Лицо его приняло мечтательное выражение, а взор забегал по лицам гостей в поисках одного-единственного человека, уготованного ему магией.
– Где же ты, любовь моя?..
– Я здесь, мой милый!
– донеслось из толпы, и навстречу ему, раздвигая локтями огорошенных сельчан, выбежала и бросилась ему на шею старуха в белом клетчатом платье.
В свете масляных ламп на безымянном пальце ее левой руки тускло светилось золотое кольцо с россыпью фиолетовых камней.
– ...ну а дальше? Что было дальше?
– бледное лицо Друстана под встречным ветром горело румянцем, затмевающим краски рассвета, а рука обхватила Эссельте, бережно, но крепко, словно из опасения, что девушка внезапно может вырваться и пропасть. Но ни вырываться, ни тем более, пропадать принцесса не собиралась, и голова ее с растрепавшимися белокурыми волосами мирно покоилась у него на плече, точно ничего другого для счастья в жизни ей было не нужно.