Чтение онлайн

– И за это время можно снять кольцо!
– загорелись глаза Иванушки.

– Да, - кивнул старый волшебник.

– Ну так чего же мы... то есть, вы?!..

– А того, вьюноша, - маг сурово зыркнул на лукоморца из-под кустистых бровей, - что для этого на модуль нужно воздействовать одновременно тремя отдельными потоками энергии! Тремя!

– Но вы... раз... и Агафон... два...
– начал лихорадочно загибать пальцы царевич, точно от этого источников могло стать три - но не становилось.
– Агафон... и вы...

– И посох!
– радостно воскликнула царевна.
– Три!

Друзья просияли, и даже Агафон облегченно хмыкнул - но Адалет поглядел на нее с сожалением и покачал головой:

– Посох может поддерживать наложенное магом заклинание, Сима, но не служить автономным активным источником силы.

– То есть... в смысле... никак?..
– еще надеясь на скрытые между строк 'кроме' и 'если только', умоляюще заглянула ему в глаза Серафима.
– Совсем?

– Совсем, - хмуро подтвердил чародей.

Разочарованный выдох друзей бризом пролетел по комнате.

– Можно отрубить это... палец... или руку... немного... кусочек...
– несмело пробормотал Олаф, кося на безвольно застывшего в углу лекаря.

– А это уж как Эссельте решит, - пожал плечами Кириан.
– Ее жених. Был. Если решит, что жених без руки лучше, чем никакого...

Из-за спины отряга раздался всхлип.

– Язык тебе отрубить надо, вот что, - сердито насупился калиф.

– Послушайте! Можно ведь пока украсть Друстана, а потом найти еще одного мага!
– озарило Масдая.

– Нельзя. Заданная точка разрушения, помнишь?
– одной короткой фразой зарубил воспрянувшую было надежду Агафон.
– И судя по всему, эта точка завтра. То есть, если завтра утром не будет его свадьбы, то в обед будут похороны.

– Мы будем лететь всю ночь, и... и... и может...
– шерстяной голос сошел на нет.

– Не надо, - бледная, как полотно, выступила из-за спины отряга Эссельте, и Кириан проворно устремился к ней, подставляя руку, чтобы принцесса могла опереться - то ли из искренней заботы, то ли желая загладить ляп.

– Ваше высочество, счастье стоит риска, - проговорил он.
– Особенно ваше.

– Нет, - еле слышно выдавила гвентянка.
– Пусть лучше он будет женат на другой, чем мертв. Если ничего невозможно сделать...

– Нет, ну почему ничего...
– обиженно пробормотал отряг, поглаживая рукоять топора.

Не замечая никого, кроме подавленно умолкших волшебников, Эссельте зашагала к ним, пытаясь заглянуть в глаза, будто, несмотря ни на что, надеялась прочитать там, что все-таки есть один, последний, невероятный способ исправить чудовищную несправедливость...

Но его не было.

– Извини, Селя, - неотрывно изучая неровные половицы, ставшие вдруг безумно интересными, выдавил Агафон.
– Если бы можно было сделать хоть что-то, я бы... мы бы...

– Если бы у нас был третий маг...
– виновато развел руками Адалет.

– Или хотя бы ведьма... без высшего образования...
– машинально бросил камушек в огород учителя Агафон.

– Ведьма?
– вопросительно хмыкнула Сенька и поднялась с кровати.
– Ведьма у нас где-то есть.

– Осталось только найти ее и уговорить помочь нам, о Серафима Неизменно Премудрая, - бросил через плечо саркастическую усмешку менестрель.

– Найти-то, мне кажется, не проблема. Шиву в мешке не утаишь, как говорят бхайпурцы, - сосредоточенно закусив губу, проговорила царевна.
– А вот насчет помочь...

– Ага, наконец-то ты увидела небольшой изъян своего плана!

– От изъяна слышу, - сообщила музыканту Сенька и продолжила: - Если пораскинуть мозгами... у кого они есть... то, в принципе, можно попробовать...

– Что?
– голубые глаза принцессы, полные слез, отчаянно распахнулись, она метнулась к подруге и схватила ее за плечи.
– Сима, что, что, что?!..

– Погоди, Сель, сейчас мысли рассортирую, и всё скажу, - царевна ободряюще сжала холодную руку Эссельте и глянула на мага-хранителя: - А послушай, уважаемый Адалет... А сможешь ли ты... потому что нашего не менее уважаемого Агафона я боюсь такие вещи даже спрашивать... памятуя, что он нам рассказывал про свои приключения с Гретой во дворце...

– Что смогу?
– цепко прищурился маг-хранитель.

– А вот что...

Вечер плавно подходил к утру, а девичник - к концу, когда лестница, ведущая со второго этажа, заскрипела под тяжелыми шагами, и на ней показался Ахмет Гийядин Амн-аль Хасс, калиф Шатт-аль-Шейха, и его свита, изрядно выросшая за время уединения именитого гостя.

Важно оглядывая оживившихся женщин, за калифом шествовали его музыкант с арфой, телохранитель с набором топоров, огромный и рыжий, юноша ученого вида - не иначе, секретарь, поддерживающий под локоть старого мудреца с посохом, юноша другой, неопределенных добродетелей и рода занятия, юноша третий, невысокого роста и с невинными, как у младенца, глазами, светловолосая хмурая девушка - и жених Ханны.

При виде последнего радостный шум за столами упал до легкого озабоченного гомона.

– А ты, птица столичная, как туда залетела?
– громче всех удивилась одноглазая старуха в белом клетчатом платье.
– Жениху невесту на девичнике видеть - примета плохая! А ну-ка, вываливайся отсюда, друг сердешный, пока кочергой не отходили! А ты глаза закрой, ворона!
– она обернулась на рыжую девушку слева, не сводившую влюбленного взора с Друстана, едва тот вошел.
– А то счастье свое проглазеешь! Всё тебе говорить надо!

– Но тетушка...

– В приметы верить - в лес не ходить, как любил говаривать Шарлемань Семнадцатый!
– озорно подмигнул старухе высокий разбитной парень.
– Налей-ка нам, мать, лучше чего-нибудь эдакого - так есть хочется, что аж в горле пересохло!

Калиф со свитой остановились между столами и потерянно заоглядывались, словно отыскивая, куда бы примоститься всей компанией.

– Кто поздно пришел - тот корки нашел!
– расхохоталась в ответ разбитному румяная женщина в синем.

– Но для тебя, красавчик, поди, сыщем кость недообглоданную!
– задорно поддержала ее другая молодушка.

Не найдя достаточно свободных мест подряд, придворные стали расходиться кто куда. Мудрец, секретарь калифа, девушка и разбитной парень остались стоять перед столом невесты - и с ними жених. Глаза Друстана нашли Ханну, и по лицу его расплылась блаженная улыбка. Девушка из свиты закусила губу.

– Мужики не собаки, на кости не бросаются!
– лукаво подмигнул молодухе разбитной.