Чтение онлайн

И теперь... теперь этот же человек стоял внизу, в грязном рваном платье, и для него мир сузился до размеров виселицы.

По спине пробежала ледяная волна, сменившаяся адским жаром. Это была не радость. Не торжество мести. Это было нечто большее, первобытное и всепоглощающее. Это было справедливость, облеченная в самую страшную и безоговорочную форму. Рука, которая карала, оказалась той же самой рукой, что сейчас лежала на моем плече — тяжелая, неумолимая, принадлежащая мне.

Я обернулась к Роану. Не для того, чтобы спрятаться. Я посмотрела на него, на его профиль, очерченный холодным утренним светом, на его непроницаемое, каменное лицо, в котором лишь по едва заметной жилке на виске можно было угадать бушующую внутри бурю.

И я поняла. Поняла, что его тихие слова — не просто обещание. Это был закон. Закон, который он только что воплотил в жизнь прямо у меня на глазах. И этот закон отныне защищал меня.

От чувства собственной значительности и одновременно полнейшей беззащитности перед этой силой у меня перехватило дыхание. Губы задрожали, и я судорожно сглотнула ком в горле, пытаясь хоть как-то обрести почву под ногами. В глазах потемнело, но на этот раз не от отчаяния, а от головокружительной, пугающей полноты ощущения происходящего. Он стер с лица земли человека, который терроризировал меня, даже не прикоснувшись к нему. Одним лишь росчерком пера.

И теперь эта безграничная нечеловеческая сила была на моей стороне.

Внизу чтец свернул пергамент.

Мое тело само потянулось к Роану, не в страхе, а в немом, инстинктивном признании этой новой, жуткой реальности. Я прижалась лбом к его плечу, к холодной ткани мундира, чувствуя, как мелкая дрожь бежит по моей спине.

Его рука скользнула с моего плеча на затылок, нежно и властно прижимая меня к себе, и в этом жесте было все: и «я знаю», и «я сделал это для тебя», и «теперь ты моя».

Раздался скрежет металла. И единственный рубящий звук, обернувшийся звоном.

Я вздрогнула.

Все было кончено.

Мои ноги подкосились, но Роан не дал мне упасть, подхватив меня на руки.

Потрясенная штормом эмоций, я подняла на него взгляд. Его глаза были тяжелыми, полными той самой «отложенной угрозы», которая теперь, казалось, была направлена на весь мир ради меня.

— Нравится?

Это был вопрос безумца, для которого границы между «хорошим» и «плохим», «правильным» и «неправильным» исчезли напрочь. Но этот мир сделал меня такой же чокнутой, потому что вместо того, чтобы отшатнуться от Роана, слезть с его рук и кинуться прочь без оглядки, я поняла, что мне действительно понравилось .

Произошедшее было жестоким для человека из современного мира. Но здесь… мир здесь был совершенно другим. И я, кажется, окончательно с этим смирилась.

Поэтому вместо ответа на его вопрос, я потянулась к нему, и он тот час же отреагировал на мой порыв и накрыл мои губы в жестком, сводящим с ума поцелуе.

Я хотела равенства. Хотела партнерства. Но это невозможно, пока один не принимает другого. И Роан… Роан был именно таким. Жестоким Инквизитором, который перевернет ради меня весь мир. Другим он стать не мог. И мне это было и не нужно.

Что сказать… Да, я точно сошла с ума. Только сумасшедшая могла влюбиться в такого безумца.

Три года спустя…

Город больше не был прежним. Всего за два года его облик и сама душа изменились до неузнаваемости. На скале, нависающей над восточным кварталом, выросло новое родовое поместье Альвьеров — не мрачная цитадель, а строгое, изящное строение из светлого камня, больше похожее на университет или академию.

А у его подножия, в том самом коттедже, который теперь казался игрушечным на фоне нового дворца, все еще кипела жизнь. Пахло имбирным печеньем, которое пекла Мэг, и воском от свечей, которые по-прежнему делала Фрида, ставшая лицом и хозяйкой лавки «Энолы Гейси». Лавка выжила, но ее аура изменилась.

Теперь это была не просто какая-то лавчонка. Это была лавка, которую основала жена Инквизитора.

Дверь со скрипом открылась, впустив вихрь осеннего воздуха и… дочку. Этельфледа, трех лет от роду, ворвалась в комнату с криком «Мама!», неся в руках пойманного солнечного зайчика — простейшее огненное заклятье, которое показала ей Мэг. За ней вошла и сама Мэгги, уже не робкая служанка, а уверенная в себе женщина, чей взгляд заставлял нервничать даже стражников Роана.

Поднявшись из-за стола я опустилась на колени и как раз успела поймать свою маленькую негодницу в объятья до того, как она устроила бы очередной пожар - а такое уже случалось, и не раз.

— Мама! Тетя Гариетт сказала, что может научить меня, как оживлять куклу! — поделилась со мной Фледи своей радостью.

Ее глазки счастливо сверкали.

Я улыбнулась ей и повернулась за объяснениями к Мэг.

— Она опять докучала вам во время обучения?

— Докучала? — усмехнулась подруга. — Эта маленькая шалунишка чуть не сорвала нам урок. Но никто не был против, ты же знаешь, как ее все обожают.

Да. Многое изменилось за эти годы.

Всё началось с Указа. Два с половиной года назад Роан сделал мне необычный свадебный подарок. Он подписал указ «О дифференциации магических практик» — сухой, канцелярский заголовок, скрывавший самую великую и страшную революцию в истории нашего мира. Отныне магия сама по себе не была преступлением. Преступлением считалось её злонамеренное применение.

Реакция простого народа оказалась неоднозначной. Кто-то увидел в этом акт милосердия и прогресса. Другие взвыли от ужаса, предрекая скорый конец света и гнев богов. Третьи, самые прагматичные, просто напряглись, почуяв в воздухе запах новых возможностей для интриг.

Но когда Роана останавливало злословие народа?

Мы сделали даже больше.

В том самом маленьком городке, который по воле судьбы послужил мне убежище, мы расположили свою резиденцию и основали в правом крыле школу-убежище для ведьм со всех уголков страны. Мы учили их не просто колдовать — мы учили их контролировать свои способности и жить с даром, не ломая себе и другим жизнь.

Но за это была уплачена немалая цена.

Его Высокопреосвященство уже точивший зуб на Роана за раскол Церкви то и дело пытался нас подставить перед императором, а уж сколько наемных убийц к нам было послано… Страшно даже считать.

Но с каждым годом сторонников Роана — а значит, и нашего дела — становилось все больше. К его знамени примкнули те, кто устал от страха, и те, кто увидел в новом порядке выгоду. Теперь даже Император, наш номинальный повелитель, вынужден был считаться с «еретиком-реформатором», который из глухой провинции дергает за ниточки всей имперской политикой.

Груз ответственности был тяжел, но… Только так мы могли создать для Этельфледы будущее, в котором ее не сожгут на костре за то, кем она является по рождению.