Чтение онлайн

Забрав верхнюю одежду, мы натянули ее на плечи и, не застегиваясь, помчались к джипу. Еще минута - и вот Ника уже выводит его со стоянки.

Десять минут дороги стоили мне, наверное, десяти лет жизни. Вероника сосредоточенно управляла машиной. Я не смел ее отвлекать, а потому молчал и варился в своих тревожных мыслях. Надежда смешивалась с отчаянием в диких пропорциях, и весь этот убийственный коктейль бился в виски, заставлял разрываться сердце и останавливал дыхание. Правой рукой я вцепился в пластиковую ручку дверцы, и в какой-то момент она заскрипела, угрожая потрескаться и рассыпаться - так сильно я ее сжал.

– Приехали!
– Ника вывернула руль, въехала во двор типичной многоэтажки, с трудом отыскала место для парковки.
– Скорая уже у подъезда. Тоже только что подъехала. Погодите, я сейчас открою!
– крикнула бригаде медиков и, взяв меня за руку, потащила за собой.

– Откуда у тебя ключи?
– спросил жену на бегу.

– Оксана дала на всякий случай. Я была у нее пару раз. Мы… подружились.

Неожиданно. Я и не знал. Впрочем, сейчас было не до того.

Ника действовала: ехала, бежала, открывала двери, вызывала лифт и провожала врача к постели Оксаны, собирала сумки, одевала маленького Артема и одновременно утешала его, испуганного, плачущего. А я болтался за ее спиной, беспомощный, бесполезный, мешался под ногами и снова ждал. Вот когда я впервые по-настоящему почувствовал себя чемоданом без ручки!

– Бабушке я позвонила. Она ждет внука, - слабым голосом сообщила Оксана.

– Да-да, мы с Эдом отвезем его! Не беспокойся!
– заверила Вероника.

– Вы в клинику уже позвонили? Ее точно там примут?
– тут же окликнул Нику врач скорой.

– Да, все согласовано.

– Тогда мы за носилками. Вставить пациентке опасно, - врач с помощником двинулись к дверям.

Ника обмотала шею Артема шарфиком, подтолкнула его ко мне:

– Выходите в общий коридор, там прохладнее, а я сейчас Оксану хоть немного утеплю.

Мальчишка доверчиво схватился за мою ладонь. Его пальчики были холодными и липкими. Он вывел меня на лестничную площадку, потянул вниз, к себе. Я наклонился.

– Мама умрет, да?
– едва слышно спросил ребенок.

– Нет! Что ты такое выдумал?
– мне пришлось говорить громко и четко: даже со слуховым аппаратом Артем хорошо разбирал только достаточно громкие и четко произнесенные слова - никак не шепот.
– Мама чуть-чуть полечится в очень хорошей больнице и вернется домой!

«И, возможно, вернется уже одна», - договорил мысленно.

Присел, опираясь спиной на стену, приобнял парня. Он доверчиво прижался ко мне и замер, тихо сопя и изредка шмыгая носом.

Прибыли медики с носилками. Глянули на нас мельком. Вошли в квартиру. Через несколько минут вынесли Оксану. Двинулись к лестнице: в лифт носилки не поместились бы.

– Мужчина, вы бы помогли носилки спустить, - ворчливо и даже как будто презрительно заметил один из них.

Упрек ударил в солнечное сплетение. Я задохнулся от очередного укола беспомощности. Носильщик из меня тот еще - я же каждую ступеньку ногой наощупь ищу.

– Мой муж слабовидящий, - раздался строгий холодный голос Вероники.
– Он ни ступеней, ни перил не видит.

– Ну так и сидел бы в машине. Путается тут под ногами, - ничуть не смутившись, озвучил медик то, о чем я и сам думал всего пару минут назад.

– Он занимается ребенком, а вы нарушаете принципы медицинской этики, что не делает вам чести, - осадила разговорчивого товарища Ника.

На этот раз медработник предпочел промолчать.

Ника потрепала меня по плечу.

– Вставай, Эд. Грузимся в лифт, спускаемся. Поедем вслед за скорой - мне нужно будет показать документы Оксаны в приемном. Потом отвезем Артемку.
– Со мной жена говорила мягко, только камня с души это не сняло.

Все, что происходило дальше, напоминало бешено вращающийся калейдоскоп. Вот мы сели в машину. Вот оказались возле клиники.

– Посидите в машине. Я быстро, - просительный голос Вероники.

Вот Ника вернулась и снова села за руль. Еще несколько минут в пути. Еще один незнакомый дом - старый, четырехэтажный.

– Идем, Артемка, бабушка ждет, - жена помогает мальчишке выбраться из джипа.
– Эд, ты с нами?

– Нет. Я здесь подожду.
– Видеть мать Оксаны, говорить с ней не было сил.

Я чувствовал себя виноватым за то, что произошло с ее дочерью и боялся услышать новые упреки в свой адрес.

Ника увела ребенка. Я выбрался из салона. Встал, опираясь на крыло машины и подставляя лицо морозному ветру. Воздуха не хватало. Грудная клетка болела, словно мышцы между ребрами сжались и окаменели. Раз-два - вдох. Три, четыре, пять - выдох. Я заставлял себя дышать глубоко и ритмично, игнорируя бухающее сердце, и гнал прочь мысли - все, и хорошие, и плохие.

Вернулась Ника. Подошла, прижалась, запустила руки под распахнутую куртку, обнимая меня за талию, спрятала лицо на моей груди.

– Как ты?
– спросила тихо.

– Не знаю. Нормально. Справлюсь. Едем в клинику?
– фразы получались короткими и рублеными, как деревянные чурбаки, и такими же сухими.

– Предлагаю поехать домой. В клинике мы ничем помочь не сможем, только будем мозолить глаза…

– А если что-то вдруг понадобится?..
– умом я понимал, что жена права, но сердце рвалось туда, где врачи боролись за жизнь Оксаны и моих еще не рожденных малышей.

– Мне позвонят, Эд. Я оставила свой номер. А если не позвонят - мы сами наберем номер отделения, но только утром. Поехали домой, пожалуйста! Нам надо отдохнуть, силы еще понадобятся!
– Мягкие губы жены прикоснулись к уголку моего рта. Легкие пальчики погладили спину, отчего дышать сразу стало легче.

– Поехали, - чувствуя, как безумное напряжение сменяется опустошением и усталостью, согласился я.

Окончательно избавившись от Жабичей, я наивно надеялась, что вот теперь-то и настанет мир и благоденствие. Что мы со Скворцовым заживем тихо и счастливо - без кризисов, без потрясений. Мечтала если не о медовом месяце, то хотя бы о медовой неделе. О времени для нас двоих. Даже собиралась поговорить об этом с мужем в день всех влюбленных, который мы отмечали в ресторане. Лучшего места для такого разговора трудно и придумать!

Но… жизнь повернула иначе и подложила нам, прямо скажем, свинью. У Оксаны, суррогатной матери, вынашивающей малышей Скворцова, началось кровотечение. Она позвонила мне, и вечер сразу перестал быть томным. Пришлось включить и применить все свои организаторские и дипломатические способности, чтобы как можно скорее отправить женщину в клинику при центре репродуктологии, саму Оксану - поддержать, ее сына - утешить, и о собственном муже не забыть.