Чтение онлайн

– Так ты собираешься полностью отойти от дел?
– Ника явно была не согласна с таким решением.

Впрочем, я и сам не смог бы полностью выпустить из рук бразды правления своим детищем.

– Нет, все стратегические решения будут приниматься после согласования со мной.

– Поняла.
– Вероника снова застучала по клавиатуре.
– Готово. Распечатать?

– Само собой.
– Я дождался, когда принтер закончит жужжать.
– Дай ручку и поставь мою руку туда, где должна быть подпись.

Ника выполнила указание, и я расписался.

Я понимал, что говорю с Никой сухо. Так, будто она мне не жена, а еще одна секретарша. Но иначе пока не мог. Стоило мне дать слабину и позволить себе малейшее проявление эмоций - и эти эмоции погребли бы под собой нас двоих. Меня и Нику. И тогда я уже точно ничего не успел бы сделать, а действовать следовало быстро. Бизнес не терпит простоя, а я и без того на четыре дня полностью выпал из реальности.

– Печатай дальше, - вынудил себя отойти от жены. Вернулся на диван.
– Назначить генеральным директором… с правом подписи…

– Готово, - второй документ вопросов у Вероники не вызвал.

С ее помощью я снова оставил автограф.

– Вызови моего водителя. Отдай эти документы ему. Пусть отвезет на завод, передаст моей секретарше, - распорядился коротко.

К счастью, Ника мой деловитый тон поняла правильно. Похоже, прониклась значимостью принятых мной решений.

– А теперь помоги перебраться на диван в гостиной, - попросил я, закончив с деловой частью плана.
– В спальне належался. Хочу быть ближе к событиям.

Ника подошла, поймала мою ладонь, повела меня прочь из кабинета. На ходу обняла за талию и коротко, будто смущаясь, поцеловала в плечо.

– Садись, - развернула и поставила спиной к дивану.

Я сел, притянул Нику к себе на колени. Обнял:

– Ну, что ты, детка? Что за поцелуи украдкой в плечо?

– Соскучилась. А ты с утра такой суровый и неприступный, - пожаловалась она.

– Прости. Я… готовился к тому, что такой день настанет. Продумывал, что следует предпринять, если ослепну окончательно. И сейчас стараюсь выполнить все, как задумывалось. Правда, кое-что приходится корректировать на ходу…

– Почему?

– Потому что, составляя планы, я не знал, что у меня появится… появишься - ты. Жена. Теперь я стараюсь учесть и твои интересы тоже.

– Значит, юристов по семейному праву вызвал из-за меня? Что ты задумал, Скворцов?

Это был тот самый тяжелый разговор, отложить который я хотел на другой день, а лучше на неделю или две. Но Ника замечала все нюансы и в свойственной ей прямой манере задавала четкие конкретные вопросы.

– Пока ничего. Нужна небольшая консультация. Потом как-нибудь расскажу, - попытался соскользнуть с темы, и, на мое счастье, в этот момент затрезвонил домофон.
– Кто там? Тимофей или доктор Слепнев?

Ника слезла с моих колен, глянула на экран видеодомофона.

– Оба, - отчиталась коротко и тут же оповестила гостей.
– Открываю.

...Доктор Слепнев осматривал меня недолго. Посветил в один глаз, в другой. Посопел и повздыхал многозначительно.

– И что?
– поторопил его Тимофей.

– Сетчатка отечная, воспаленная. Говорить об изменении границ скотомы пока рано. Будем отек снимать. Может, еще и отстроится что-то. Эдуард Евдокимович, в глазном у меня полежать не желаете? Палату отдельную обеспечим.

– А без больницы как-то можно?

– Если будете каждый день приезжать на процедуры - можем попытаться амбулаторно… Правда, я намерен назначить вам инъекции в клетчатку позади глазного яблока, так что придется носить повязку на оба глаза.

Видеть жену я не мог, и даже не представлял, где она сейчас стоит или сидит, однако был уверен, что где-то рядом.

– Ника?
– окликнул ее.

– Я тут.

– Будешь возить меня на процедуры? Тебя это не затруднит?

– Буду.
– Ровно, спокойно, без заминки.
– Наверное, мне следует уволиться с работы…

– Не надо. Еще пару недель за свой счет тебе предоставят по моей личной просьбе.

– Спасибо.

Внезапно голос Вероники показался мне таким же сухим и деловитым, как мой собственный. Это оказалось неприятно. Отчего-то хотелось, чтобы Ника переживала, волновалась, сама предлагала помощь… Да, знаю: я - махровый эгоист. Был, есть и буду. Бороться с этим почти невозможно.

– Лечение начнем завтра. Приезжайте часикам к одиннадцати утра.
– Доктор Слепнев убедился, что вопрос с госпитализацией закрыт, и принялся раздавать указания.
– А пока, Вероника, сделайте мужу повязку на глаза: он сейчас из-за отсутствия зрительного восприятия забывает моргать, а от этого роговица пересыхает.

– Все сделаем, - вместо Вероники ответил брат. Логично: это он у нас мастер по бинтованию.

Повязку на глаза мне сообразили сразу же, как доктор Слепнев откланялся. Ника помогала Тимофею и заодно запоминала, как накладывать повязку.

Потом все втроем уселись за обеденный стол. Аппетита у меня не было, да и орудовать ложкой совсем уж вслепую я не привык. Пришлось придерживаться пальцами за ободок тарелки, чтобы понимать, где она вообще находится. Пронести ложку мимо рта, к счастью, не позволяли какие-то другие органы чувств, помимо глаз, так что и с крем-супом, и с ризотто я справился. Насколько аккуратно - решил не уточнять. И без того на душе кошки даже не скребли - гадили!

После обеда уехал Тимофей. Спасать меня необходимости уже не было, а ему следовало отдохнуть перед очередным дежурством.

Я снова устроился в гостиной на диване. Нащупал пульт, который всегда лежал на одном и том же месте. Послушал новости: за несколько дней болезни пропустил довольно много. Ника все это время молча хлопотала в кухонной зоне - чем-то постукивала, что-то крошила, что-то варила.

– Такое чувство, жена, что ты не ужин на двоих, а праздничное застолье готовишь, - понимая, что возится она дольше обычного, пошутил я.

– Так родители твои заехать собирались, проведать тебя.

– И почему я слышу об этом только сейчас?
– меня накрыло возмущением. Не успел ослепнуть - уже все всё за меня решать собрались. И Ника туда же.
– Мое мнение что - уже ничего не значит?! Я - слепой, а не недееспособный!

– Эд! Ты что?! Я думала, ты рад будешь… - в голосе Вероники послышались недоумение пополам с обидой.

Это я тут обижаться должен!

– Не надо за меня думать, Ника! Я родителям этого никогда не позволял, и тебе не разрешу! Хочешь знать, почему я не планировал сегодня родителей приглашать?