Чтение онлайн

Тишина продлилась недолго.

Сверху, со второго этажа, донесся истошный визг, в котором я с трудом узнал голос Ники. Почти сразу после визга раздался грохот падения чего-то тяжелого, а потом все стихло - там, наверху. Зато вскочил и залаял Найджел. Я слышал призывные нотки в его тяжелом, солидном «гав, гав!»

– Иду, иду!
– успокоил парня, выбрался из-за стола и пошел к дверям.

На ходу коснулся дверного откоса, развернулся так, чтобы наверняка не промахнуться мимо лестницы, и быстро преодолел вслепую еще несколько метров. Вытянутая вперед рука нащупала перила. Высоту ступенек ноги помнили отлично, так что по лестнице я взобрался довольно быстро, но Найджел меня все равно опередил.

Как только я оказался на втором этаже, мой умный пес побежал куда-то вперед и стал призывно лаять, подсказывая, куда идти.

Я поспешил на его зов, кончиками пальцев слегка касаясь стены, чтобы не потерять ориентиры. Судя по тому, что я миновал две закрытых двери, Найджел призывал меня в самый конец коридора, где по левой стороне обнаружилась приоткрытая дверь, ведущая в кладовку.

Лабрадор проник в это тесное помещение и жалобно заскулил. У меня оборвалось сердце.

– Ника?..
– позвал я.

Жена не ответила. Только Найджел запищал еще жалобнее и тоньше.

– Ника!
– я двинулся вдоль стены по периметру, сделал пару осторожных шагов и запнулся обо что-то мягкое.

Присел, ощупал препятствие и с ужасом осознал, что это - тело моей жены! Безвольное, неподвижное тело.

Получается, Ника упала? Но откуда? И если потеряла сознание - значит, сильно ушиблась? Я быстро заскользил руками от бедра, которое нащупал первым, вверх: первым делом нужно обследовать голову!

Пальцы ощущали упругость и тепло под тонкой тканью одежды. Живот, ребра, грудь, шея…

Что?..

Веревка?

Откуда у жены на шее веревка?!

Она что - решила расстаться с жизнью?

...из-за меня?

Нет! Нет-нет-нет! Не верю! Она не могла!

…но веревка под моими пальцами и неподвижное тело Ники словно кричали мне: могла! И сделала!

– Ника-а-а!
– я взвыл не хуже Найджела.
– Что ты натворила, Ника-а-а!

Забыв об осторожности, схватил жену за плечи, приподнял, и ее голова бессильно запрокинулась назад, затылком упираясь в мою ладонь.

Снять веревку… я должен снять веревку! Вдруг еще не поздно, и я сумею… дыхание рот в рот, массаж сердца… я же все это умел и разучиться не мог!

Веревка снялась неожиданно легко - она лежала на плечах жены в несколько витков, но свободно. В тот момент я был не в состоянии осознать, что это значит. Просто откинул моток прочь. Проклиная все на свете, снова уложил Нику на пол, сделал пару толчков в грудь, потом набрал побольше воздуха в легкие, склонился к губам жены, зажал ей нос, зафиксировал подбородок, прижался ртом к ее рту…

– А-а-фрр-фухх!
– жена мотнула головой, вырываясь из плотного захвата моих рук.

Задышала часто, со всхлипом.

– Ника? Ника! Говори со мной! Отвечай! Сейчас же!
– я снова схватил ее в охапку, прижал к своей груди, баюкая, как дитя.
– Зачем ты, родная? Как тебе такое в голову пришло? Прости меня! Прости! Я больше ни слова не скажу! Хочешь жить со мной - живи! Только не делай так больше!

Я говорил, говорил, целуя лицо Вероники, ловя губами трепет ее ресниц, смаргивая слезы, сглатывая горечь в горле, раскачиваясь, будто маятник, и не смея остановиться, словно от этого зависело, будет ли она дышать…

– Скворцов… Эд!
– голос Вероники, хриплый, сдавленный, прозвучал в моих ушах самой лучшей музыкой.
– Прекрати меня трясти! Укачивает…

Облегчение волной растеклось по телу. Мышцы тут же превратились в кисель. Руки ослабели, и я почти уронил голову Вероники себе на бедро. Сделал несколько глубоких вдохов, борясь с рвущимися из груди рыданиями. Я - мужик. Я не имею права истерить!

Провел подушечками пальцев по лицу жены. Потрогал подрагивающие ресницы, трепещущие крылья носа, сжатые плотно губы…

– Живая! Ты - живая!..

– Чудом, - в голосе Вероники появились ворчливые нотки.
– Проклятый паук! Надо же мне было с табурета сверзиться! Затылок ломит…

– Паук? Какой, ради всего святого, паук?!
– я перестал понимать, что происходит и о чем говорит жена.

– Мне бы примочку холодную на затылок… пусти меня, медведище! Пойду на кухню, лед приложу, - Ника мой вопрос проигнорировала.

– А ты дойдешь? Погоди! Помогу!
– я встал сам, помог подняться Нике.

Как два контуженных солдата, пытающихся выбраться с поля боя, мы в обнимку, держась за стены, побрели на первый этаж.

Вероника добралась до холодильника, вынула что-то из морозилки, потом уселась на диван и выдохнула:

– У-у! Хорошо… вот это я приложилась…

Я наощупь нашел стакан, налил в него ледяной воды из-под крана. Отнес Нике, присел возле нее на диван.

– Так ты объяснишь мне, что произошло?
– спросил требовательно.

– Убиралась на антресолях, увидела паука - огромного! Отшатнулась и свалилась с табурета, - коротко, то и дело запинаясь и отхлебывая воду, отчиталась жена.

– А что у тебя на шее делала веревка?!
– я по-прежнему не мог сложить два и два. Мне казалось, что Ника пытается скрыть от меня неудачную попытку расстаться с жизнью

– Веревка?
– Вероника запнулась, будто припоминая что-то незначительное, что почти выпало из памяти.
– А! Была веревка. Там, на антресолях. Мне было лень спускаться с табурета, и я повесила ее на шею.

Неужели правда? Я потер виски. Решил, что знаю способ выяснить, лжет мне жена или нет.

– Я позвоню брату. Пусть приедет, осмотрит тебя, как только сможет. Или вызовем скорую?
– беспокойство не отпускало.

Только теперь, подержав на руках вялое безжизненное тело любимой женщины, я понял, насколько она мне нужна. Как много она значит в моей жизни. Я в самом деле собирался ее отпустить и жить, не зная, где она и что с ней? Не имея возможности услышать ее голос, убедиться, что она вообще существует? Похоже, я сильно переоценил себя и свои силы...

– Не надо скорую. И Тима не беспокой почем зря.

– Не обсуждается!
– я пошел в кабинет, нащупал на столе смартфон, вызвал номер брата.