Чтение онлайн

На часах было почти девять. Найджел, который привык гулять в восемь, нервничал уже почти час, а тут его нетерпение начало подбираться к критической точке. Бедный пес бегал туда-сюда. То подходил ко мне, то мчался в кабинет к Эду, скулил, тыкался мокрым носом, коротко и стеснительно гавкал…

– Ника, почти девять часов, - Эдуард возник на пороге. Как я и надеялась, остаться безразличным к метаниям своего любимца он не сумел.

– Да, и что?
– я даже не пошевелилась.

– Парню, вообще-то, на выгул пора.
– Эд выглядел озадаченным.

– Твоя собака - ты и гуляй, - все так же ровно и твердо заявила я.

Эд рвано выдохнул. Открыл рот, будто собираясь зарычать на меня, но вместо этого неверяще потряс головой и только спросил:

– Так, значит?

– Да, так.
– Я понимала, что провоцирую мужа, и делала это сознательно и преднамеренно. На войне все способы хороши.

Он растерялся, как мальчишка. Не привык Скворцов-начальник, чтобы с ним разговаривали в подобном тоне.

– Ты это нарочно, да?
– переспросил недоверчиво.

Я ответила молчанием. Оно, как известно - знак согласия. Но Эду этого показалось недостаточно.

– Чего молчишь?
– он приблизился, встал возле дивана, нависая надо мной всем своим немалым ростом.

– Отрицать и подтверждать очевидное - одинаково глупо, - нашлась я с ответом.

Эдуард постоял, подумал.

– И что - мне одному идти?
– выдавил, наконец.

Это означало, что я снова победила, и муж сдается.

– Можешь попробовать пригласить меня, - разрешила снисходительно.

– Ладно, твоя взяла. Так ты пойдешь со мной?

Ну, зачтем как приглашение.

– Пойду.
– Вредничать дальше я не видела смысла.

Главного я уже добилась: Эд не просто уступил один раз. Мы оба понимали, что отказываться от еды и от прогулок с Найджелом я ему больше не позволю.

Стоило вывести Найджела во двор - пес, забыв о воспитании, рванул к ближайшему кустику, да так энергично, что вырвал у Скворцова из рук поводок-трость и поволок его за собой с противным скрежетом и стуком пластика по асфальту.

– Замучился терпеть, бедняга, - посочувствовала я парню, стоя возле мужа, но не рискуя взять его под руку.

Эдуард медленно обернулся на мой голос. Пожевал губами.

– О том, чтобы ты взяла меня под руку, я теперь тоже должен просить отдельно?
– спросил с непонятной интонацией.

– Мне показалось, что в последнее время тебя раздражают мои прикосновения, - я не сумела скрыть обиду.
– Похоже, я стала тебе неприятна.

– Неприятна? Раздражают?!
– неожиданно взвился Эд, сделал короткий шаг, столкнулся со мной грудью, схватил меня в охапку.
– Сейчас я покажу тебе, как они меня раздражают!

Я запрокинула голову, чтобы увидеть лицо мужа, и тут же его ладони легли на мои щеки, а его рот жадно впился в мои губы.

– А-у-ымм!
– я подавилась какими-то словами, которые рвались с языка, захлебнулась в горячечной, нетерпеливой страсти Эда и тут же ответила на его поцелуй.

По телу обжигающей волной пронеслась эйфория: как же хорошо! Как я соскучилась по рукам любимого, по его телу, по сильным и одновременно бережным прикосновениям! Только бы он не останавливался!

День за днем, час за часом на протяжении последней недели я выжигал, вытравливал из своего сердца любовь. Убеждал себя, что сумею прожить без Вероники. Без ее легких шагов, низкого бархатного голоса, прохладных пальцев на моей коже. Без завтраков и ужинов, без тесного переплетения тел ночью.

Я знал, что обязан отпустить ее. Сделал все необходимые распоряжения, чтобы после развода она не осталась без жилья и без денег. Оставалась самая малость - сказать самой Нике о том, что мы должны расстаться.

Зачем я вообще женился?! Ведь знал же, что не должен, не имею права… но пошел на поводу у чувств, у собственного эгоизма, позволил себе поверить, что зрение больше не ухудшится, что суррогатная мать родит нам с Никой детей, и у нас получится семья - почти нормальная и обязательно счастливая!

И вот теперь - платил по счетам. Отдирал себя от жены, с болью, с кровью. Каждый день обещал себе: сегодня. Я скажу ей сегодня. И каждый день не находил в себе сил открыть рот и произнести роковые слова. Рубил хвост не целиком, а по кусочку, и тонул в этой бесконечной агонии. Перестал есть, перестал спать. Отталкивал, обижал, пугал Нику в надежде, что она сорвется и заговорит о разводе сама. Ну не каменная же она? Не святая? Не станет бесконечно терпеть мою грубость и попытки нарваться на скандал?

Ника меня бросать не спешила. Похоже, такая мысль даже не приходила ей голову. Моя любимая вздыхала, страдала, плакала тайком, когда думала, что я не слышу… Боролась со мной - за меня же. Я любил и ненавидел это ее благородство, эту безмерную преданность и неубиваемую любовь. А когда жена вдруг стала другой - решительной, холодной, даже властной - сорвался.

Пошел выгуливать вместе с ней Найджела - совсем как в недалеком прошлом. Услышал, как она сомневается в том, что я хочу ее, и потерял голову. Схватил, сжал, мечтая впечатать ее в себя навечно, застонал, целуя, впивая и впитывая в себя ее запах, ее дыхание…

– Чувствуешь, как ты мне неприятна?!
– рычал во влажные губы и прижимал ее к себе все теснее и теснее.
– Чувствуешь, как я к тебе равнодушен?!

Ника лишь на мгновение напряглась, шокированная моим напором, а потом ответила - не менее жадно и горячо. Ее доверчивость полоснула ножом по оголенным нервам. Как же так, родная? Что с твоим инстинктом самосохранения? Я целую неделю вел себя, как последняя сволочь, обижал и отталкивал тебя, а ты…

Кто бы знал, какого труда мне стоило оторваться от Вероники. Будь мы дома - я не смог бы ее отпустить. Истосковавшееся по близости тело ломило. Болели все мышцы, а внизу живота словно вспух гигантский нарыв и посылал в позвоночник импульсы дергающей боли. Я знал: это только начало. Если… когда. Когда мы с Никой все же разведемся - все станет намного хуже.

– Теперь забудь.
– Я резко отодвинулся, перехватил руки жены за запястья и убрал их от себя. Отвернулся, позвал.
– Найджел, ко мне!

Услышал шумное собачье дыхание и стук пластиковой рукояти поводка: преданный поводырь мчался на мой зов. Подбежал, ткнулся мордой в ладонь. Я потрепал мягкие плюшевые уши и нащупал поводок.

– Что это было?
– попыталась вернуть меня к выяснению отношений Ника.

Но я уже взял себя в руки. Кажется.

– Забудь, - повторил непререкаемым тоном.
– Идем.