Чтение онлайн

— Ты спрашивала про местные лекарства… Это помогает затягивать раны.

Девушка приняла пучок, но куда больше сейчас ее внимание занимал сам полуэльф. То как он двигался, говорил и смотрел на нее. Она видела его совсем другими глазами и хотела запечатлеть в памяти каждое мгновение.

Вечером они устроились под раскидистыми шляпками грибов. Полуэльф вскарабкался собрать воду, пока девушка разводила огонь, а потом они наслаждались прекрасной засоленной говядиной.

— Мне очень нравятся дварфийские пайки… — пробормотал Морион, дожевывая последний кусочек. — Гораздо вкуснее грибов. Ещё бы иметь при себе их мягкие кровати.

— О да! — подхватила Ксаршей, отряхивая ладони от крошек. — А ещё возникает ощущение, что нас там ждут, и это очень приятно.

— Тебе тоже у них нравится, да?

— Да, — призналась друидка. — У них душевно. На нас уже почти не косятся, и это хорошо.

— Приятно найти место, где тебе рады, где тебя любят и принимают таким, какой ты есть… — согласился Морион. — Скажи, тебе хорошо в своем лесу?

Этот вопрос застал эльфийку врасплох, она немного задумалась.

— Я не знаю другой жизни, — наконец ответила она. — Иногда мне хочется компании, но, наверное, да, хорошо. Там суровые дикие края и чащи, но звери меня любят, им плевать на цвет моей кожи.

— Наверное, я понимаю. Мне тоже хорошо в глуши. Лучше, когда не смотрят и не оценивают, хотя я научился относиться к этому проще. Но, наверное, совсем ни с кем не разговаривать я бы не смог и быстро бы одичал

— Вот я и одичала, — вздохнула Ксаршей. — Лучше ложись спать, иначе мы может проболтать до утра.

Он завернулся в одеяло и по обыкновению быстро заснул. Дыхание у него было глубоким и спокойным, безмятежным, а на сердце у Ксаршей трепетало горько-сладкое щемящее чувство: одновременно очень хорошо и немного страшно, что все это оборвется, как тонкая паутинка, так и не став красивым узором. Однако этот страх не мешал ей наслаждаться уютным мигом. Эльфийка погладила парня по волосам, и он пробормотал что-то невнятное во сне. Хотелось лечь с ним рядом и дышать точно также, безмятежно, не думая, что произойдет завтра. Бесстрашно чувствовать себя счастливой, несмотря на весь этот бесконечный мрак. Может, это и есть самая главная сила: несмотря ни на что сохранять в сердце добро и смелость наслаждаться всеми отпущенными тебе светлыми днями. А ведь она почти поверила в слова Динала и была готова же выбрать другой путь. Стать такой дроу, каких боятся на поверхности и в Подземье, но правда в том, что даже темные эльфы не лишены сердечности. Динал огорчился смерти друга, Шардин проявил мягкосердечие, а сколько еще таких дроу? Подлость не передается с кровью, и за серыми жестокими лицами таятся глубоко несчастные, одинокие и вечно испуганные дети. Им страшно опереться друг на друга и страшно открыть сердце. Разве это сила?

Морион сменил ее на посту, оборвав череду мыслей, а утром разбудил, игриво пощекотав нос кусочком вяленой говядины. Ксаршей несколько секунд смотрела на него прежде, чем взять.

— Что? — спросила парень, откусив от своей полоски.

— Непривычно, — призналась она. — Совсем недавно ты ко мне обращался на вы.

— Считал, что прикасаться к тебе что-то вроде святотатства. Женщины требуют почтительности, со дня рождения и до смерти. А прикосновения оказались приятными… — он задумчиво откусил от своего кусочка. — Наверное, я по-другому посмотрел на многое, осознав свои силы и слабости.

Ксаршей улыбнулась. Вот как… Она тоже осознала свои силы и слабости, приняла их и почувствовала себя, наконец … живой. Наверное, морион — действительно волшебный камень. Он освободил ее от гнетущего страха потери и привел к тому дню, когда она, наконец, осмелилась стать по-настоящему счастливой.

Из пасти злобоглаза раздалось шипение, и он рухнул на землю, рассыпая искры вперемешку с кусками обугленной плоти. Подземный ветер подхватил частички пепла, разнося их по руинам.

— Последний готов, — констатировал старик в ослепительно белой хламиде, украшенной орнаментом из черных кругов. — Можно больше ничего не опасаться.

Он сел на упавшую колонну, болезненно потирая колени. Девушка с темно-серой коже и неровно обрезанными белыми волосами тронула труп монстра острием меча, вызвав очередное облако пепла.

— Что теперь? — спросила она.

— Ждем, — отозвался старик. — Мы пришли рано.

Вложив меч в ножны, девушка села рядом со стариком:

— Рано до чего? До ритуала? Вы же понимаете, что у отца не так уж много времени, чтобы просто ждать!

Последнее она почти прокричала, сжав кулак. Старик положил поверх него ладонь.

— Верь мне, дитя мое, как я верю в безграничность возможностей Энтропии. Корниату хватит сил поддержать твоего отца, но помни, что остальное зависит только от тебя. Ты поняла?

Она кивнула:

— Я готова к тому… что прольется кровь. Я готова… стать медузой…

— Однако что-то терзает тебя, — проницательно заметил старик.

— Да, — неохотно ответила девушка. — Кого принесут в жертву?

— Я не знаю, — качнул головой старик, — но Корниату видней. Если он чего-то не сказал, значит так и должно быть. Не забывай, что только ему доступен весь узор, а наше дело — быть его иголкой и ниткой.

— Что будет после? Я больше никогда?…

Старик кивнул.

— Ты много рассказывал мне об Энтропии… Но каково это служить ей?

— Понимаю твой страх, но служить ей — равно служить неизбежности, самой судьбе. Честь, которой ты удостоишься, несравнима ни с одной другой привилегией.

Глаза девочки алчно блеснули, но она тут же тряхнула головой:

— Я делаю это ради отца и матери.

— Они могли бы гордиться тобой, — слегка улыбнулся старик.

***

К полудню Ксаршей и Морион добрались до руин, по разбитым стенам которых невозможно было понять, что же здесь раньше было. Девушка подумала, что они достигли Баракуира, но парень объяснил ей, что это заброшенные дварфийские шахты.

— Здесь мы спустимся, — добавил он, — а оттуда до Баракуира рукой подать. Только где же тут путь вниз?

Они долго бродили среди заброшенных каменных развалов, натыкаясь на рассыпающиеся в труху шахтерские инструменты. Наконец, они набрели на каменный колодец с большим железным колесом и цепью, которая хоть и покрылась хлопьями ржавчины, выглядела надежно.

— Видимо, это и есть спуск, — сказал полуэльф, перегнувшись через парапет. — Люлька, должно быть, внизу.

Вцепившись в поворотный механизм, он навалился на него всем своим весом. С третьего раза у него вышло привести колесо в движение. Шло оно неохотно, со скрежетом, но все же подняло маленькую ветхую кабину.

— Садись, я спущу тебя, а сам по цепи, — сказал Морион, и, увидев страх в глазах Ксаршей, успокаивающе погладил по плечу. — Не бойся, все будет хорошо. Я тебя точно удержу, да и лазаю я отлично.

— Хорошо, — пробормотала эльфийка, с опаской залезая в люльку, которая страшно скрипела, грозясь развалиться прямо под ногами.

Ксаршей вцепилась в кабину мертвой хваткой, и она медленно, со скрипом поехала вниз, погружаясь в темноту шахты. Девушке показалось, что люлька двигалась целую вечность, и, коснувшись земли, Ксаршей вздохнула с облегчением. Она подергала за цепь, дав знак Мориону, что достигла нижнего яруса. Пока он спускался, она успела оглядеться. Вокруг простирались такие же развалины старой выработки, покинутые в явной спешке. Что бы здесь ни случилось, это напугало даже стойких дварфов.

Морион ловко спрыгнул с цепи, отряхнув руки от ржавчины:

— Ну вот, осталось совсем немного.

— А что здесь произошло? — спросила друидка.

— Не знаю. Может, проиграли войну, а может и что похуже.

По коже девушки побежали мурашки.

— Превратиться? — робко спросила она.

Он ненадолго задумался.

— Да, надо поискать следы Талнисс.

Обернувшись волком, друидка принюхалась к пыльному воздуху. В покинутом на вид месте кипела жизнь, доносился аромат прячущихся между камней маленьких тварей и опасных монстров. Резкие, предостерегающие запахи. Среди всего этого разнообразия Ксаршей отыскала тоненькую ниточку следов Талнисс. Они были едва ощутимы, очень старые. Тихо тявкнув, друидка повела Мориона за собой, лавируя между полуобработанными кусками камня. Они вышли в гигантскую пещеру. Вдалеке виднелись темные башни руин и высокие стены, от которых отражался мерный плеск воды, словно где-то здесь было большое озеро. Они спрятались за каменным обломком, и девушка вернула себе прежний облик.