Свобода или гибель
Шрифт:
Началось с того, что меня вновь разбудили. Не знаю, ночью я спала или нет, но меня во время сна почти не тревожили. Только вот сейчас…
Меня снова разбудил брат. Вернее, тот друис, которого я когда-то считала своим братом…
— Чего тебе? — не собиралась я любезничать.
— Возьми, выпей, — Ниор снова протянул мне кружку воды, как и в прошлый раз.
Я зло улыбнулась.
— Возьми? Тебя цепи не смущают, нет?
Я демонстративно позвенела оковами. Я, как всегда, сидела на полу, а руки были заведены повыше. Взять что-либо было попросту невозможно.
— Да, верно… Извини. Попей так, я их не могу снять.
Я не хотела пить из его рук! Но вечная жажда всё же была сильнее. Пришлось наклонить голову и позволить всё-таки напоить меня.
М-м-м, какое всё же наслаждение — обычная вода. Особенно когда её очень не хватает…
— Послушай, Алатиэль… Я хочу тебя предупредить, — серьезно произнес Ниор, чуть дергая хвостом.
Я вгляделась в его лицо. Под глазами залегли тени, словно он слишком мало спит. Интересно, как он здесь живет? Что делает?
Хотя кому я вру… Неинтересно.
— О чем предупредить? — не скрывая своего неприязненного отношения к друису, спросила я.
— О том, что… планируется, — мне показалось, что он произнес это через силу. — Ты… послушай, просто послушай и запомни. Я тебя, между прочим, в прошлый раз предупредил! И сейчас скажу важную вещь.
Я снова холодно улыбнулась.
— Что ж, раз так приспичило — говори.
Ниор тяжело сглотнул. Опустил ресницы, словно пряча от меня глаза.
— Не верь никому. Всё совсем не так, как тебе говорят.
Я нахмурилась. Учитывая, что со мной уже неизвестно сколько не разговаривали, его предупреждение звучало очень странно…
— Не пояснишь?
— Не могу.
Дикое пламя, неумолимое, как огни вулканов Громариса, вспыхнуло внутри. Если бы не цепи — кое-кто бы точно познакомился с моими когтями.
— Ах не можешь?! — сгорая от гнева, прошипела я. — Это почему же?! Ты всё равно уже пришел и разговариваешь со мной! Так объясни всё как должно!
— Ты не понимаешь, Алатиэль!
Ниор вскочил на ноги. Позабытая кружка жалобно звякнула о белый мрамор. Брови сошлись почти в сплошную линию, сразу сделав лицо друиса мрачным.
— Я и так делаю то, что не должен! Не заставляй меня ещё больше предавать своих!
— Я-то думала, свои — это… Ошин, например. Я. Заиль. Мы разве не «свои»?
— Не тебе говорить мне о верности! — возмущенно возразил он и даже взмахнул наискось рукой. Какая экспрессия… — Я предан тому Повелителю, которого выбрал, и уж кто-кто, а ты должна понимать, что это не пустой звук!
— Верность и слепое подчинение — это разные вещи! — раз уж брат сам стал кричать, я тоже решила не сдерживаться. — Знаешь, моему мужу тоже многие верны, но если они видят, что он принял неверное решение, они обсуждают это! И по-хорошему именно так строятся нормальные отношения между правителем и его подданными!
— Да что ты понимаешь…
И у Ниора хватило наглости просто махнуть рукой! Он подобрал кружку и не оглядываясь ушел.
— Идиот, — буркнула я ему вслед, хоть он уже и не мог слышать.
Может быть, я и не была гением в политике, но всё же кое-что понимала. И в своей правоте была уверена. Даже сейчас мой брат не нашелся, что мне возразить, а просто ушел!
Ну и пусть идет… Я откинула голову на прохладную стену, вновь закрывая глаза.
Снова начинала мучить жажда.
Тишина… Хрустальная и немного жуткая. С самого моего пробуждения не видно было никого и ничего. Это напрягало. Словно что-то случилось, и всё вокруг замерло в ожидании.
Я, как всегда, ничего не могла сделать. Сидела, прислонившись к стене, стучала стопами по полу — что ещё было делать со скуки? Пыталась прислушиваться к тому, что происходит за пределами покоев императора, но ко мне не проникал ни один звук.
Ждать, ждать, ждать… Думать. Я принялась напевать про себя одну из Песен. Вслух не решалась: я не хотела показывать в Империи свои способности. Ниор, конечно, мог бы рассказать о моих умениях Жрицы Леса, но ни разу меня об этом не спрашивали. Может быть, это никому и не было нужно, но… лучше не рисковать.
Словом, я как всегда тянула время. Услышать тихий скрип двери было несложно, и я повернулась к выходу.
От радости хотелось закричать и расплакаться.
— Госпожа Шиана!
— Здравствуй, девочка, — тепло улыбнулась мне мендка, входя.
Она пришла! С ней всё хорошо! Может быть, она даже расскажет мне что-нибудь!
— Госпожа Шиана, как я рада Вас видеть!
Женщина быстро сняла с меня цепи и протянула мой привычный то ли обед, то ли завтрак. Я с проснувшимся аппетитом вгрызлась в хлеб.
— Расскажите же мне что-нибудь! Вас так долго не было…
— Я разузнала немного об Императора Громариса, — кивнула она спокойно. — Он пока жив, но его состояние всё ещё хрупкое. Никто не ручается за то, что будет с ним дальше.
Воодушевление мигом схлынуло. Я опустила руку.
А я-то уже убедила себя, что он идет на поправку… Неужели всё в самом деле так ужасно?..
Что, если… вот-вот случится что-то ужасное?..
Нет-нет-нет, пожалуйста…
— Тише, девочка, что ты… — госпожа Шиана ласково погладила меня по волосам. — Переживаешь за него?..
— Конечно, — я шмыгнула носом, в который раз уткнувшись лбом в её плечо. — Я же люблю его. Мне так хочется рядом с ним быть…
— Кстати об этом… Я ещё кое-что узнала.
Я вскинула голову. На её лице мелькнула теплая ободряющая улыбка. Точно, она же обещала узнать о кораблях в Астрокварту… Неужели… Я скоро вернусь домой?..
— Неужели я… Вы нашли способ помочь мне вернуться?..
— Думаю, что так, — женщина довольно улыбнулась. — Есть кое-кто, кто доставит тебя туда, где ты должна быть. Готова?
Я стерла побежавшие по щекам слезы. Впервые за эти долгие тяжелые дни хотелось искренне улыбнуться.
— Конечно, готова! Когда?
Глава 12
Спать не получалось. Меня всё время трясло — из-за волнения, должно быть, — а стоило закрыть глаза, и беспокойство, смешанное с радостью, только усиливалось. Госпожа Шиана сказала, что нужно ещё несколько дней для подготовки к моему возвращению домой, и я терпеливо ждала. Вернее… старалась терпеливо ждать. Но мысль, что я вот-вот вернусь в Астрокварту, смогу пройтись по лесам Орионты и обнять Торрелина (новостей о нем не было) и наших друзей, приводила меня в безумный восторг. Я кусала губы, иногда начинала тихо плакать от избытка чувств. Пальцы время от времени дергались сами по себе, судороги сводили ноги…