Чтение онлайн

— Прости, родная… Нет. Толку? Мы сами можем попасть под удар, а нам никак нельзя выбывать из строя. И при этом нанести удар, серьезный, заметный, который мог бы их остановить… мы просто технически не сможем, у наших орудий очень слабая огневая мощь. Я понимаю, что ты бы хотела помочь хоть чем-нибудь… Но пока нам стоит держаться в стороне. Прости.

Я кусала губы, чтобы держаться и не плакать, хотя бы не слишком явно. Потому что, с одной стороны, его слова звучали жестко, почти цинично, но с другой — мой муж был полностью прав. Разумом я это понимала и не собиралась спорить с этим решением. Но легче не становилось…

— Я понимаю, — шепотом ответила я. — Нам нужно думать в перспективе, учитывая всех… Правда, понимаю. Я сейчас… справлюсь.

Торрелин вздохнул, подхватил меня на руки, усадил прямо на столешницу и обнял, крепко-крепко прижимая к груди. И так этот ужас переносить действительно стало проще. Мне даже подумалось, что мой страх, холодный сам по себе, пугается внутреннего жара ингиса.

— Мы сделаем всё, что сможем. Только, прошу тебя, не плачь.

Я пообещала не плакать. Но тогда ещё совершенно не знала, какие новости мы вскоре услышим… Впрочем, мое блаженное неведение было недолгим.

Вот вражеские корабли практически снесли ударными волнами и выстрелами. Вот ингисы спустились на землю Орионты, чтобы бороться с уже высадившимися противниками. И спустя час мы услышали первый из слишком похожих докладов.

— Император… Это не битва. Это просто резня. Эти мендцы в ошейниках… они бросаются на всех, как звери. Мы видели тела, просто разорванные на части. Кажется, они прилетели просто всех уничтожить.

— Император, на землях Клана Шепчущих листьев пусто, никого выжившего. Все убиты, очень… тщательно. Мы идем на север.

— Император, мы нашли убежище детей-друисов. Но поздно. Тут все мертвы.

С каждым новым докладом умирал кусочек моей души. Я слушала эти едва разнившиеся для меня голоса, эти ужасающие доклады — а перед моим мысленным взором вставали картины этих жестоких убийств. Я не хотела представлять это. Но и отмахнуться от этой боли была не в силах и не в праве.

И с каждым докладом я всё отчетливее осознавала: это просто месть. Жестокая, безжалостная, убийственная месть Виррана лично мне. За непокорность. За побег. За те царапины перед всем Советом Астрокварты, в конце концов. Зная, что друисы — это мой народ, это те, за кого я всегда буду стоять горой… Он обрек их всех на гибель. Из-за меня.

«Ненавижу его… Ненавижу… Ненавижу. Ненавижу!»

Чем провинились дети моего народа? В чем их вина, что все те, кто сумел спрятаться в каком-то общем укромном месте, должны были погибнуть?! В чем вина друисов, которые всегда жили лишь своими лесами, природой, её совершенством и красотой?.. Всё, чего они хотели, — покоя и безопасности! Разве за это нужно убивать?!

— Император, мы на землях Клана Стремительной воды.

Мое сердце остановилось. Что там? Хотя бы там… хоть кто-то остался? Мой брат? Или Наставник? Умоляю, кто-нибудь!..

— Двое выживших и один тяжелораненый.

— Кто?.. — спросила я одними губами, но Торрелин как-то услышал.

— Спроси имена тех, кто остался в живых.

— Одного я знаю, это Глава Клана. С ним ребенок, мальчишка лет 5, прятался. И ещё старик с очень длинной бородой, вот он как раз тяжело ранен.

Наставник. Наставник ранен… Брат жив, это хорошо. Это почти счастье. Но…

— Торр, мне нужно туда… Это мой Наставник. Я должна быть там.

— Алатиэль… — неуверенно начал он, но я замотала головой, не желая слушать никаких возражений.

— Нет! Торр, все их корабли уничтожены! А на планету мы не будем садиться! Прошу тебя… Пожалуйста.

Он почти согласился. Я видела по его глазам. И когда он уже вздохнул, уступая мне…

— Император, поправка. Только двое выживших. Старик тоже умер.

Я вцепилась в свои плечи. Мне же… послышалось. Да? Точно, мне послышалось! Наставник, он же… сильный! Он не мог умереть. Нет-нет, не мог. Не мог.

Горло сдавило, но я упрямо качала головой. Нет. Этого не могло быть! Не могло. Ничего, совсем скоро мы увидимся. Он меня обнимет, потрепет по волосам… Покажет новую, самую сложную Песню, и под его тягучим голосом зазеленеет целая роща…

«Старик тоже умер».

Нет!

Пожалуйста, не надо…

Меня согнуло пополам. Дышать… кажется, не получалось. Я и не хотела. Почему? За что всё это?! Почему нельзя было всем просто жить?! Почему ему понадобилось убивать?!

Я не могла сделать вздох. Легкие сжало от боли. От отчаяния. От гнева и горя. Я ничего не видела…

— Алатиэль, отпусти плечи!

Мои ладони с силой, рывком оторвали от моих же плеч, и сквозь пелену перед глазами я сумела различить, что все когти у меня в крови. Я не чувствовала боли. Теперь боль разъедала меня только изнутри.

Всего после нападения выжило около полусотни друисов. Среди них — да, был мой брат, Ошин. Но радость от этого была почти погребена под морем моей скорби. Мой народ — сотни, если не тысяча друисов. От нас почти ничего не осталось…

— Я хочу увидеть их тела, — тихо-тихо проронила я.

Вокруг воцарилось молчание. Я так же молча ждала ответа. Всё, что я хотела, — я сказала. И хотя редкие слезинки, как капли дождя, ещё временами скатывались по щекам, мной владело неестественное, полумертвое спокойствие.

— Алатиэль… Это плохая идея.

Торрелин говорил мягко, но всё же настойчиво. Но я была упряма, он мог бы привыкнуть.

— Я должна увидеть, что этот мерзавец сделал с моим народом.

— Императрица, многие из них… изувечены. Многие выглядят почти что жутко. Я бы тоже не советовал так травить душу.

— Я должна.

Ингисы обреченно переглянулись. Я понимала, что ими движет лишь забота, но… я чувствовала, что должна была спуститься и увидеть всё лично.

Это было больно. Не физически, конечно… Что болезненного в том, чтобы пройтись по теплой земле и траве? Больно было внутри.

Тела лежали по Кланам. Все, кого смогли узнать. Я мало знала друисов других Кланов, но упрямо, шаг за шагом, двигалась в их рядах и заставляла себя смотреть.

Мендцы были до ужаса безжалостны. Они вырывали сердца и глаза. Оставляли огромные раны, в которых можно было увидеть… слишком многое… вплоть до внутренних органов. Я видела тела, чьи головы были полностью отрезаны от тел. Тела, которым отрубили конечности.

Тела тех, кто хотел просто спокойно жить. Тела тех, кто так жутко и болезненно погиб.