Чтение онлайн

Я подошла к погибшим из своего Клана в последнюю очередь. Ошин стоял перед ними коленях, что-то непрерывно шепча, и беззвучно плакал. Мои глаза тоже жгло, но я продолжала смотреть.

Это было ещё хуже. Я одновременно и знала эти лица, и не узнавала. Смерть и ужас меняли их черты, делая почти чужими, лишив привычных улыбок и теплоты во взгляде. И с ещё большим отчаянием я видела их раны. Каждая из них как будто что-то оставляла и на мне…

Последним я подошла к Наставнику. Эти твари… они порвали ему горло. Вся его борода была покрыта темной коркой крови.

Я обвела взглядом кладбище.

— Торрелин?

Мой муж стоял чуть поодаль, позволяя мне проститься со всеми. Но и в его глазах застыло что-то болезненное.

— Да?

— Позволь мне лично убить Виррана.

Он помолчал пару секунд, потом тоже оглядел поле мертвых друисов. И кивнул.

— Как пожелаешь.

На душе было отчаянно пусто. Я вроде бы и всё слышала, и даже сама что-то обсуждала, но вместе с тем казалось, что между мной и моей жизнью завис слой пыли. Я смотрела на себя словно со стороны и казалась себе надломленной и ожесточившейся. Кажется, меня вели за собой только гнев, ярость и скорбь.

— Алатиэль?

Короткий, отрывистый кивок. Совсем не похоже на меня.

— Я не против. Но пусть будут без оружия.

— О, кстати, разумно!

Король Перикулотерра, пара самых нервных фригусов из Конгресса управления и остатки Совета Глав Кланов (двое друисов, один из которых — Ошин) хотели поселиться на нашем небольшом корабле, чтобы все вместе контролировать ситуацию. Эдакий уменьшенный вариант Совета Астрокварты. После этого жуткого нападения на Орионту все корабли Менд немного отступили, и, кажется, прямо сейчас никто не собирался нападать. Но это явно был лишь вопрос времени. Я была уверена, что все следующие удары будут столь же изощренно жестоки, как и первый.

Что до короля Перикулотерра… Пока что он делал вид, что ему с нами по пути и что он всецело нас поддерживает. Мы впятером в это скромно не верили, но молчали. Пусть пока считает, что обманул всех… Должен же у нас быть хоть какой-то перевес.

Фригусы обещали подумать над тем, чтобы перешифровать иначе все способы связи. Заменить технологии оружия и транспорта мы бы, конечно, не успели, но исправить хоть что-то ещё было в наших силах.

Я же с ужасом и паникой представляла возвращение на Громарис… Потому что там ждала Заиль. Моя любимая маленькая сестренка, которой мне предстояло рассказать о смерти нашего брата и массовом убийстве почти всех жителей нашей планеты. Я не знала, как подбирать слова для таких жутких новостей.

Но, кажется, до этого ещё предстояло дожить…

— Ошин, почему никто не использовал мимикрию? — спрашивала я брата, когда мы остались наедине. — Ведь вы могли спрятаться. Хотя бы часть…

— А кто-то и пытался, — тихо отвечал он. Его глаза были такими же пустыми, как у меня. — Но у тебя же её нет, ты, наверное, не помнишь… В панике её сложно удерживать. А кто-то сразу пытался бороться, и все… все это видели. Видели, чем это заканчивалось. Алатиэль, это было дико. Они правда были как… дикие животные. Никакого разума, никакой жалости… И ещё эти страшные ошейники…

— Они все в них были, что ли?

— Да.

Я нахмурилась. Я успела заметить, что рабы Виррана безусловно преданы ему. Не то чтобы я это одобряла — вообще нет! — но факт оставался фактом. У меня до сих пор заживали раны на спине после избиения плетьми или чем-то похожим. И это делали именно рабы, хоть им это явно и не нравилось. Может ли быть так, что и этих Вирран отправил на Орионту просто как грубую, сырую силу?

Хотя какая разница. Мои рассуждения погибших не вернут.

А вот наблюдение, что в панике скрываться мимикрией сложнее, было не самым радостным. Мы договорились с Торрелином, что я остаюсь рядом с ними лишь незаметная для других, особенно в преддверии прибытия всех прочих правителей. Может, мне надо потренироваться? Я так скрывалась всего-то пару раз…

Да, надо будет проверить свою способность. А то, если выяснится, что у меня не получается, с Торра станется отправить меня на Громарис. А я этого не хотела категорически. И не из-за Заиль… Не только.

Сидеть вдали от основных мест действий, не имея понятия, что сейчас происходит, и не в силах ни на что повлиять… В безопасности, которая может превратиться в ловушку…

Такое уже было. Тот опыт дался дорогой ценой, и я не хотела его повторять. Никакую его часть! Поэтому — нет. Я должна быть рядом с Торрелином. В конце концов, я его жена, его поддержка. Ему со мной спокойнее, так же, как и мне с ним. Не стоит нам больше расставаться.

По коридорам я передвигалась всё ещё с трудом, вроде бы ровно — внешне. Но каждый шаг отдавался болью по позвоночнику, даже ребрам, и до самых плеч, временами простреливая почти до локтей. Я легонько придерживалась пальцами за стены, чтобы контролировать равновесие, и шла очень медленно, чтобы не стало хуже. Но даже так приходилось кусать щеку, чтобы не издавать из-за боли всякие странные звуки.

Но хотя бы тренировки и нормальное питание стали заметно исправлять состояние. Я уже не напоминала совсем уж высушенный скелет. Правда, Песни пока всё ещё не получались, а после всего того, что случилось с Орионтой, не знаю, смогу ли я и захочу ли вообще ещё хоть раз спеть Песни Жрецов…

Интересно, хоть один Жрец Леса выжил?

Как вообще Орионта сможет вернуться к прежней жизни, если осталось всего около 50 друисов? Это же нереально…

Это правда конец нашего народа? Вот так вот, холодно и расчетливо, по прихоти сумасшедшего императора с другой планеты? Мне не хотелось в это верить…

— Алатиэль, ты как? Тебе надо поесть… Ты совсем никакая! Пойдем-пойдем!

Это на меня, как всегда много и громко болтая, налетела Вистра. Схватила за запястья поверх браслетов и осторожно потянула в сторону маленькой столовой. Но я лишь покачала головой и сдержанно отозвалась:

— Я не хочу есть. Не голодна.

Ничего похожего на чувство голода я действительно не испытывала. Все желания тела словно потухли, кроме уже почти привычной боли.

Вистра строго нахмурилась. Я понимала её заботу, но есть?.. Увольте. Вряд ли бы я сейчас проглотила хоть что-то.

— Вистра… не надо. Я поем позже, когда захочу. Насильно не заставишь, и впрок не пойдет.

Моя подруга тяжело вздохнула, но возражать не стала. А после подалась ко мне и осторожно, но со всей своей теплотой обняла.

— Мне очень жаль всех друисов. И жаль, что мы не смогли им помочь. И Наставника твоего жаль… Но мы сумели помочь хоть кому-то. И брат твой жив! Мы не проиграли, Алатиэль, слышишь? Да, мертвых уже не вернуть, что бы мы все ни говорили и как бы ни сожалели. Но в наших силах помочь другим. Тем, кто остался. И мы ещё можем остановить его! Не сдавайся, прошу тебя! Хорошо?

— Я не сдалась, — тихо ответила я ей. — Я его просто ненавижу. Знаешь… в начале нашей учебы в Академии Астрокварты, когда Торрелин учил меня драться… Для меня это было дикостью — целенаправленно бить кого-то. А сейчас… окажись он передо мной — и я когтями вцеплюсь в его шею. Он не имел права решать судьбу целого народа!