Чтение онлайн

— Нет уж, сам спрашивай.

— Не буду. Я уверен, что Грейс сочла бы это неприличным и недостойным. Теперь допустим, что ты спросил ее и получил ответ, что она действительно согревательница постели их Милости. Допустим это только в качестве предположения, потому что ты ничем не можешь это доказать. Но при чем же здесь изнасилование?

Дьюк был удивлен.

— Это говоришь мне ты? Значит, ты можешь сидеть здесь и думать, что мама по доброй воле согласится на такое?..

— Я уже давно стараюсь не думать, на что способна твоя мама. Начнем с того, что, кроме тебя, мне никто не говорил о том, что она назначена согревательницей постели. А ты полагаешься на слухи. Невыясненным остается также: действительно ли она побывала в его постели, добровольно или нет. Если твои измышления в чем-то и верны, то опять же у меня нет никаких оснований полагать, что имело место что-то большее, чем совместный сон. Я и сам не раз делил ложе с особами женского пола, причем мы просто спали вместе. Такое бывает. И, даже допуская мысль о возможности интимных отношений между ними — опять же, заметь, твое предположение, а не мое, — я искренне сомневаюсь, что их Милость хоть раз в жизни изнасиловал какую-нибудь женщину. Особенно в этом возрасте…

— Чушь! Ни один черный ублюдок не упустит случая изнасиловать белую женщину.

— Дьюк! То, что ты говоришь, — ядовитая, безумная чепуха! Ты заставляешь меня думать, что ты не в своем уме.

— Я…

— Молчать! — закричал в сердцах Фарнхэм. — Ты прекрасно знаешь, что Джозеф много раз имел прекрасную возможность изнасиловать любую из трех белых женщин на протяжении долгих девяти месяцев. И ты прекрасно знаешь и то, что его поведение было превыше всяческих похвал.

— Ну… у него просто не было случая.

— Я ведь уже сказал тебе — прекрати молоть этот вздор. Возможностей у него было хоть отбавляй. Скажем, в то время, когда ты был на охоте. В любой день. Ведь он оставался наедине с каждой из них множество раз. Так что перестань. Я имею в виду — оскорблять Джозефа, пусть даже и за глаза. Мне просто стыдно за тебя.

— А мне — за тебя. Ты — зажиревший кот черномазого короля.

— И прекрасно. Значит, нам обоюдно стыдно друг за друга. Что же касается зажиревших котов, то я в твоих услугах не нуждаюсь. Если тебе не нравится быть зажиревшим котом, можешь отправляться мыть посуду или делать, что прикажут.

— Мне все равно, — равнодушно отозвался сын.

— Тогда будь добр, сообщи мне, когда тебе надоест. Правда, это будет стоить тебе собственной комнаты, но, как понимаешь, отдельная комната — привилегия зажиревших котов. Впрочем, ладно. Я, кажется, вижу только одну возможность узнать правду. Нужно спросить самого лорда Протектора.

— Отлично! Наконец-то слышу от тебя разумные слова! — обрадовался Дьюк.

— Только спрашивать я не буду. Не я же подозреваю его в изнасиловании. Спроси его сам. Повидайся с Главным управляющим. Он выслушает любого из слуг, пожелавшего встретиться с ним. На страх и риск слуги, конечно, но я не думаю, что он без достаточно веских причин будет наказывать кого-нибудь из моего департамента — у меня все же есть кое-какие привилегии зажиревшего кота. Вот и скажи ему, что ты хочешь встретиться с лордом Протектором. Думаю, что больше ничего и не понадобиться. Разве что подождать неделю или две. Если Мешток откажет тебе, дай мне знать. Я уверен, что смогу добиться от него этой аудиенции. А потом, когда предстанешь перед лордом Протектором, просто спроси его напрямую.

— И мне не солгут в глаза. Да если я когда-нибудь окажусь рядом с этой черной обезьяной, я убью его…

Мистер Фарнхэм вздохнул:

— Дьюк, у меня просто в голове не укладывается, что один человек может так много и так часто ошибаться. Если тебя удостоят аудиенцией, то рядом будет находиться Мешток. Со своим хлыстом. Лорд Протектор будет на расстоянии футов в пятьдесят от тебя. К тому же хлыст, который висит у него на поясе, — не обычная игращука [7]– погонялка, а смертоносное оружие. Старик прожил долгую жизнь, и убить его не так-то просто.

— Ничего, я попробую!

— Возможно. Но с таким же успехом кузнечик может попытаться напасть на газонокосилку. Можно восхищаться его отвагой, но не его рассудительностью. Но ты также заблуждаешься и в том, что считаешь их Милость способным солгать тебе. Если он действительно сделал то, что ты предполагаешь, то есть изнасиловал Грейс, он ничуть не постыдится этого, равно как и не постыдится дать тебе честный ответ. Дьюк, пойми, он также не станет лгать тебе, как не подумает, например, уступить тебе дорогу. К тому же… а своей матери ты поверишь?

— Конечно, поверю.

— Тогда попроси его дать тебе возможность увидеться с ней. Я почти уверен, что он не откажет. Позволит тебе встретиться с ней на несколько минут, и только в его Присутствии. Правила гарема он нарушает исключительно по-своему желанию. Так что, на мой взгляд, это единственная для тебя возможность увидеть мать и убедиться, что она в безопасности и хорошо устроена. Другого способа встретиться с ней нет. То, с чем ты придешь к нему, настолько необычно, что должно ошеломить его, — в этом вся твоя надежда.

Дьюк был озадачен.

— Слушай, а какого черта ты сам его не спросишь? Ведь ты видишься с ним почти каждый день. По крайней мере, я слышал такое…

— Я? Да, мы видимся довольно часто. Но спрашивать его об изнасиловании? Ты ведь это имеешь в виду?

— Да, если ты предпочитаешь это выражение, — уточнил Дьюк.

— Изнасилование — это то, что беспокоит тебя. Я же ни в коей мере не подозреваю его в этом. И не собираюсь служить выразителем твоих грязных подозрений. Если нужно спросить, то имей смелость сделать это сам. — Хью поднялся. — Мы и так потеряли уже массу времени. Так что или принимайся за работу, или иди и повидайся с Мештоком.

— Я еще не кончил, — с чувством собственного достоинства добавил Дьюк.

— Нет, кончил. Это приказ, а не предложение.

— Если ты думаешь, что я боюсь хлыста…

— Господи, Дьюк, не стану же я наказывать тебя сам. Если ты доведешь меня, я попрошу Мештока наказать тебя. Говорят, он крупный специалист. А теперь — выметайся. Ты отнял у меня половину утра…

Дьюк ушел. Хью некоторое время пытался собраться с мыслями. Стычки с Дьюком всегда выводили его из себя еще с тех пор, когда мальчишке было всего двенадцать. На душе скребли кошки. Он использовал все свои возможности, чтобы убедить сына отказаться от своих планов. Его абсолютно не тревожило то, что составляло основной предмет беспокойства Дьюка. Чтобы ни случилось с Грейс, он был уверен, что дело не в изнасиловании.

Беда вся в том, что Дьюк, вероятно, забыл древний Закон Побежденных, гласящий, что их женщины должны подчиняться победителю, и обычно по своей воле.

Он подозревал, что Грейс просто не представилось возможности подчиниться. Не вызывало сомнений, что и при таком раскладе она была довольна своей судьбой — чисто по-обывательски. Но это ни в коей мере не задевало его. Он честно старался исполнять свой долг по отношению к ней, но она сама отдалилась от него. Ему только не хотелось бы, чтобы Барбаре когда-нибудь пришлось испытать на себе гнет этой безнадежности, которая способна была — и превращала на всем протяжении — женщин в добровольных наложниц. Хоть он и любил эту женщину, но не питал никаких иллюзий по поводу ее святости. Даже сабинянки не выдержали выпавшего на их долю испытания и сдались, сдастся и она в случае чего. «Лучше смерть, чем бесчестье» — всегда был не очень популярным лозунг. Чаще всего его сменяло доброжелательное сотрудничество, подчас счастливое.

Он достал бутыль «счастья», посмотрел на нее… и поставил на место. Нет, он никогда не будет решать своих проблем таким путем.

Хью и не пытался узнать, виделся ли Дьюк с Мештоком. Он вернулся к своей бесконечной работе, имеющей цель умаслить их Милость любым доступным способом, будь то бридж, прибыльные идеи или просто переводы. Он больше не надеялся на то, что босс позволит ему взять к себе Барбару и близнецов. В этом вопросе старый Понс был тверд, как кремень. Но быть в фаворе все равно полезно, даже необходимо, что бы ни случилось. Кроме того, это позволяло ему хоть изредка видеться с Барбарой.