Чтение онлайн

Хью вынашивал идею побега. По мере того как лето подходило к концу, он все больше укреплялся в мысли, что бежать в этом году всем четверым, да еще с грудными младенцами на руках, — невозможно. Вскоре хозяин со своей дворней переедет обратно в город, а он понимал, что единственный шанс бежать — это бежать в горы. Ничего. Пусть еще год, пусть два и даже больше. Может быть, лучше подождать до тех пор, пока мальчишки не научатся ходить. Даже и тогда побег будет более чем труден. При первом удобном случае он должен все это потихоньку рассказать Барбаре.

Он не осмелился письменно изложить свой план. Понс мог бы получить перевод его записки — ведь где-то были ученые, знавшие английский язык, даже если Джо и не выдаст его. А Грейс? Нет, не должна, а впрочем… судить трудно. Возможно, Понс и так все знал об этой переписке, каждый день получал переводы записок, смеялся над ними и не обращал на них внимания.

Может быть, разработать код — что-нибудь вроде первого слова в первой строчке, второе слово во второй и так далее. Можно рискнуть.

К тому же он сообразил, что у них есть еще одно преимущество, которое здорово помогло бы им, невзирая на их неискушенность в жизни этого общества. Беглецы редко достигали своей цели просто потому, что их выдавала внешность. Белую кожу еще можно было скрыть, но слуги всегда были на несколько дюймов ниже и на несколько фунтов легче, чем Избранные.

И Барбара, и Хью были высокого роста. В этом отношении они могли сойти за Избранных. Черты лица? У Избранных лица тоже отличались значительным разнообразием. Индусские черты смешивались с негроидными и многими другими. Проблему представляла собой его лысина. Значит, придется украсть парик. Или сделать его. Имей они краденую одежду, припасенную пищу, хоть какое-нибудь оружие и грим, они вполне могли бы сойти за «Нищее черное отребье» и отправляться в путь.

Если путь только не окажется слишком длинным. Если их не настигнут собаки. Если они по неведению не допустят какого-нибудь дурацкого ляпсуса. Но слуги (а их сразу выдаст телосложение) не имеют права хоть на шаг выходить за пределы имения, фермы, ранчо или своего рабочего места вообще без пропуска своего Повелителя.

Возможно, ему удастся увидеть такой пропуск и даже подделать его. Но ни он, ни Барбара не могли бы воспользоваться им по известной причине.

Чем больше Хью размышлял, тем больше приходил в выводу, что побег следует отложить, по крайней мере, до следующего лета.

Оставалось только мечтать, чтобы они оказались среди слуг, отобранных для поездки в Летний дворец на будущий год… Да, но попадут ли они все вчетвером в этот список?! Об этом-то он и не подумал. Господи Иисусе! Да ведь их маленькая семья может никогда и не собраться больше под одной крышей. Может статься, что из-за этого им придется бежать сейчас, в тот короткий промежуток времени, что отделял их от переезда. Бежать, несмотря на собак, да еще с двумя младенцами на руках. Боже! Было ли когда-нибудь у мужчины меньше шансов спасти свою семью?

Да. У него самого… когда он строил убежище.

Подготовиться, насколько это возможно… и молить о чуде. Он начал припасать еду из тех блюд, которые ему приносили в комнату. Приберегалось все, что подлежало длительному хранению. Он стал присматриваться, где бы украсть нож или что-нибудь, из чего его можно изготовить. Все эти приготовления он тщательно скрывал от Киски.

Гораздо раньше, чем он ожидал, ему удалось достать грим. Праздник всегда означал оргию слуг в Большом зале, где рекой лилось «счастье». Настал праздник, который всякий раз предполагал небольшие представления, устроенные силами слуг. Хью выпало играть комическую роль лорда Протектора в небольшой веселой пьеске. Он, не колеблясь, согласился, потому что даже сам Мешток отметил, что его комплекция делает его самой подходящей кандидатурой на эту роль. Хью ревел на импровизированной сцене, размахивая жезлом, раза в три большим, чем жезл их Милости.

Он имел успех. Фарнхэм заметил, что Понс следит за его игрой с балкончика, где они с Мештоком как-то наблюдали за раздачей «счастья» слугам. Понс смотрел и смеялся. И Хью, будучи Повелителем, пусть даже шутовским, крикнул:

— Эй, там, на балконе! Потише! Мешток, а ну-ка всыпь этому насмешнику!

Тут их Милость расхохотался пуще прежнего, слуги чуть ли не катались по полу от восторга. На следующий день за бриджем Понс похлопал его по плечу и заметил, что лучшего лорда Чепухи он еще не видывал.

Результат превзошел все ожидания: украденный пакетик краски, которую достаточно было смешать с обыкновенным кремом, — и пожалуйста, изображай копию их Милости; парик, отлично скрывавший лысину под копной черных волнистых волос. Это был не тот парик, в котором он играл, — тот он вернул Главному управляющему, нет, этот парик он выбрал из множества других, из года в год накапливавшихся после представлений, и он тоже отлично подходил ему. Хью примерил его, отбросил, даже поддал ногой, а затем украдкой подобрал и сунул под балахон, где и держал несколько дней, не зная, хватятся его или нет. Когда стало ясно, что пропажа осталась незамеченной, он вечером спрятал его под стеллажом в рабочем кабинете, задержавшись там немного дольше своих помощников.

Фарнхэм продолжал подыскивать что-нибудь, из чего можно было бы выточить нож.

После встречи с сыном прошло уже три недели, и за это время он ни разу не видел Дьюка. Иногда от него поступали переводы, иногда день или два ничего не было. Хью прощал ему эти перерывы. Но когда прошла целая неделя без единого перевода от Дьюка, Хью решил проверить, в чем дело.

Он подошел к комнатке, которая была одной из «привилегий» Дьюка как «последователя истории». Постучав в дверь, он не получил ответа.

Недостучавшись, Хью подумал, что Дьюк или спит, или отсутствует. Он приоткрыл дверь и заглянул внутрь.

Дьюк не спал, но пребывал в состоянии самого сильного наркотического опьянения, которое только приходилось когда-нибудь наблюдать Хью. Он лежал на постели совершенно голый. Увидев отца, Дьюк поднял голову, глупо хихикнул, взмахнул рукой и произнес:

— Привет, старый мшен ник! Кээк тыи дделла!

Хью приблизился к нему, чтобы получше рассмотреть то, что, как он подумал, ему просто показалось, и тут, когда он убедился, что глаза его не обманывают, его чуть не стошнило.

— Сынок! Сынок!

— Все ноешь, Хьюги! Старый ппадлкжа Хью, выжжига чертофф!

Судорожно сглатывая, Хью попятился и чуть не налетел спиной на главного Ветеринара. Хирург улыбнулся и спросил:

— Пришли навестить моего пациента? Сейчас он вряд ли в этом нуждается.

Пробормотав извинение, он проскользнул мимо Хью, подошел к кровати и поднял Дьюку веко, затем обследовал его еще несколькими способами, при этом шутливо похвалив:

— Дела идут отлично, кузен. Давай-ка проделаем еще процедурку, и можно будет посылать тебе вкусный обед. Как ты насчет этого?