Чтение онлайн

Гну тем временем с кем-то горячо спорил, а Мешток стоял рядом и ждал. Затем Гну направился к разделочной, по пути машинально пнув изящную маленькую ручку, которая отлетела к куче отбросов.

— Вот эту-то вы не станете пробовать, Управляющий? — поинтересовался шеф-повар. — Если только не вернется старик.

— Я всегда все пробую, — холодно ответил Мешток. — Их Милость требует, чтобы стол был отменным независимо от того, здесь он или нет.

— О да, разумеется, — согласился Гну. — Именно это я всегда и твержу своим поварам. Но… Да вот хотя бы этот кусок… видите — он слишком жирен и после приготовления останется таким же. А все из-за того, что это мясо прислуги. Хотя на мой взгляд, самым лакомым кусочком, нежным, но упругим, было бы жаркое из мальчишки, оскопленного лет в шесть и забитого не позже двадцати.

— Никто твоего мнения не спрашивает, — сердито заметил Мешток. — Значение имеет только мнение их Милости. А он считает, что прислуга более нежна.

— О, конечно, конечно, я согласен. Я ничего такого и не хотел сказать!

— А я ничего и не думал. В принципе, я придерживаюсь такого же мнения, но это не имеет никакого значения. Я вижу, их уже доставили. Надеюсь, новых пока не заготовляют?

Вся группа в теплых одеяниях вошла внутрь. Инженер до сих пор не проронил ни слова и только кивнул и слегка улыбнулся Хью. Теперь же он стал объяснять, в чем заключается проблема, проклятая проблема замораживания. Хью постарался целиком забить голову техническими описаниями процесса замораживания, чтобы не обращать внимания на то, что хранилось в холодильном помещении.

Большинство туш здесь были говяжьими и птичьими. Но в середине комнаты висел ряд крюков, на которых было то, что он уже и ожидал увидеть, — человеческие трупы, выпотрошенные, вычищенные и замороженные, висящие вверх ногами и без голов. Молодые прислуги и мальчики, насколько он мог судить, вот только невозможно было определить, оскоплены ли мальчики. Он сглотнул и поблагодарил судьбу за то, что трагическая маленькая ручка дала ему возможность приготовиться и не потерять сознания.

— Ну, кузен Хью, что скажешь? — раздался голос Мештока.

— Что ж, я согласен с Пайпсом.

— В том, что проблему нам не решить?

— Нет, нет. — Хью прослушал. — Его рассуждения правильны, и он предложил выход. Как он утверждает, нужно не пробовать чинить оборудование сейчас, а подождать с неделю, демонтировать то, что есть, и полностью сменить его.

Выражение лица Мештока стало кислым.

— Слишком долго.

— Зато со временем окупится. За несколько бычков хорошего оборудования не купишь. Экономить тут нечего. Верно, Пайпс?

Инженер радостно закивал:

— Именно это я всегда и говорил, кузен Хью! Вы абсолютно правы.

Мешток все еще хмурился.

— Ну… ладно, подготовь расчеты. И перед тем как представить их мне, покажи кузену Хью.

— Есть, сэр!

Мешток приостановился и похлопал одно из мальчишеских тел:

— Вот что, на мой взгляд, настоящее мясцо. А, Хью?

— Замечательное, — выдавил из себя Хью, который все еще не мог придать своему лицу нормальное выражение. — Возможно, ваш племянник? Или просто один из сыновей?

Наступило ледяное молчание. Никто не шевелился, только Мешток, казалось, стал выше ростом. Он чуть приподнял свой хлыст, даже не приподнял, а скорее сжал его изо всех сил. Затем он выдавил из себя что-то вроде кривой улыбки и издал неприятный смешок.

— Кузен Хью, ты когда-нибудь насмешишь меня до смерти. Ну у тебя и шутки! Эта особенно хорошо. Гну, напомни мне, чтобы я не забыл рассказать ее вечером остальным.

Шеф-повар пообещал обязательно выполнить просьбу Мештока и хихикнул, инженер разразился хохотом. Мешток еще раз усмехнулся, довольно прохладно.

— Боюсь, что не вправе претендовать на столь высокую честь, Хью. Все эти тушки — выкормыши в ранчо, поэтому среди них нет ни одного моего кузена. Конечно, я знаю, что в некоторых имениях принято… но их Милость считает, что подавать к столу домашних слуг — вульгарно, даже если смерть наступила в результате несчастного случая… Кроме того, слуги, не будучи уверенными в своем будущем, становятся беспокойными.

— Логично, — согласился Фарнхэм.

— Да, и, кроме того, гораздо приятнее закусывать теми, от кого все равно нет никакого толка. Ну ладно, хватит об этом, мы теряем время. Хью, обратно пойдем вместе.

Когда они удалились от остальных, Мешток спросил:

— Так что ты там говорил?

— Прошу прощения? — переспросил Хью.

— Будет, будет, ты сегодня что-то очень рассеян. По-моему, ты что-то спрашивал насчет возвращения их Милости.

— Ах, да! Мешток, не могли бы вы, в качестве огромного личного одолжения мне, сообщить о возвращении их Милости в имение сразу же? Независимо от того, официально он вернется или нет. Не просить за меня о чем-нибудь, а всего лишь сообщить…

Мысленно Хью перебрал все возможные варианты.

Черт возьми, время безвозвратно утекает, как кровь из перебитой артерии. Единственное, что он еще может сделать, это приползти на брюхе к Джо с унизительными извинениями и молить его о помощи.

— Нет, — ответил Мешток. — Нет, не думаю, что смогу.

— Тысяча извинений. Возможно, ничтожный слуга невольно нанес оскорбление?

— Ты имеешь в виду ту остроту? О небо, конечно, нет! Может быть, кому-нибудь она и показалась бы вульгарной, и можно держать пари, что кое-кому из слуг стало от нее дурно. Но я, Хью, если чем и горжусь, так это тем, что у меня есть чувство юмора, — и в тот день, когда я не смогу оценить шутку только потому, что она относится ко мне, я тут же подам прошение об отставке. Нет, просто теперь настала моя очередь подшутить над тобой. Я сказал: «Не думаю, что смогу». В этой фразе заключен двойной смысл. Я не думаю, что смогу сказать тебе, когда вернется их Милость, так как он известил меня, что вообще больше сюда не вернется. А потому увидеть его ты сможешь только во дворце… там уж я обещаю сообщить тебе, как только он будет на месте. — И Главный управляющий слегка ткнул Хью под ребра. — Жаль, что ты не видишь выражения своего лица. Моя шутка была далеко не так остроумна, как твоя. Но тем не менее челюсть у тебя прямо-таки отвалилась… Вот умора!

Хью извинился, ушел к себе, лишний раз помылся, очень тщательно, гораздо тщательнее, чем обычно, а затем просто сидел и размышлял до самого обеда…

Перед обедом он слегка подбодрил себя небольшой порцией «счастья», вполне достаточной, чтобы дать ему возможность благополучно перенести обед. (Теперь, когда он знал, почему «свинина» так часто подается к столу Избранных). Правда, у него были основания предполагать, что свинина, идущая в пищу слугам, — настоящая свинина. Но, несмотря на это, он больше не намерен был есть грудинку, равно как и ветчину, свиные отбивные, колбасы. Так, чего доброго, он вообще станет вегетарианцем — по крайней мере, до тех пор, пока они не окажутся в горах на свободе, где пища была одинаковой для всех.

Но доза «счастья» вполне позволила ему даже улыбнуться, когда Мешток отведал жаркого, предназначенного наверх, и спросить:

— Ну как? Жирно?

— Даже хуже обычного. Попробуй, — предложил Мешток.

— Нет, спасибо. Я и так представляю. Я бы, наверное, и сам смог бы готовить гораздо лучше, хотя наверняка держал бы себя очень круто и взыскательно. Впрочем, может быть, кузен Гну и смягчил бы меня со временем…

Мешток так расхохотался, что даже подавился.

— Ой, Хью, не смей меня больше так смешить за едой! А то ты когда-нибудь убьешь меня!