Чтение онлайн

— Стараюсь.

— Так от меня-то ты что хотела? Уж не юли, чувствую, вопрос у тебя какой-то есть.

— Есть. Но поговорить хотела при личной встрече.

— Поговорить… Когда домой уезжаешь?

— Пару дней еще здесь буду.

На другом конце связи ненадолго задумались.

— Завтра внучка гостей собирает… Завтра и мне неудобно из дома — я же у них теперь в качестве свадебного генерала, и первый тост всегда за меня. Хоть и тушуюсь, но приятно, что к старику с уважением.

— Милка ваша молодец. А сын с невесткой как?

— Все нормально. Но они уж пять лет, как в Англии, отщепенцы. А муж Милкин правильный. Работает не только на себя, но и на страну.

— Это радует.

— Сколько сейчас на часах? Шесть? Сегодня здесь нет никого — я да помощники. Мои в театр ушли. А что если прямо сейчас?! Такси недорого берет, надеюсь, не бедствуешь, можешь себе позволить. А то оплачу по карточке, она у меня к Яндексу привязана. Пенсию тратить почти некуда — я же не курю, да и лечусь, хоть врачи напрописали всякого, по старинке — воздух и движение да пятьдесят граммов водочки в обед, перед дневным сном.

— Да я бы с большим удовольствием! — воодушевлённая неожиданным приглашением Варвара Сергеевна чуть было не смахнула со стола рукавом свитера бокал. — Но только пес у меня в номере негуляный, да и с подругой я сейчас.

— А что такого? Бери и подругу, и пса. Места здесь много.

— Так неудобно… Да и у вас собаки.

— Собаки! — хмыкнул дядя Валя. — Одно название. Левретки. С ними на поводках помощница гуляет строго по расписанию. А подруга в Москве — это хорошо. Тоже ментовка?

— Хуже, — Варвара Сергеевна лукаво покосилась на Викторию Андреевну — та настороженно прислушивалась к разговору; обезоруживающе улыбаясь, она окинула ласковым взглядом Матросову — Не ментовка, но тоже офицер. И тоже красивая.

Виктория Андреевна расслабилась и дурашливо закатила глаза.

— Тем более, раз красивая! Посидим, вечерок на троих скоротаем. У меня и коньячок хороший имеется.

— А с собакой точно нормально?

— Давай уже, приезжай. Когда еще такая возможность представится? Никогда!

= Согласна.

Матросова от авантюрной поездки не отказалась. Быстренько рассчитавшись (Виктория Андреевна настояла, что угощает, проставляется за первую передачу в новой серии), она пояснила:

— Не подумай, я не навязываюсь. Проще одной — езжай одна. Но я, Варь, уже и вечер спланировала — слегка дуркануть с тобой. К тому же ты растеряна, от тебя все еще, несмотря на выпитое, тяжесть исходит, а я своим присутствием обстановку разряжу, про передачу дяде твоему расскажу, может, он сюжетец какой подкинет, да и с собакой твоей, если надо, погуляю, пока суть да дело.

— Вика, я только рада! — бормотала Самоварова, растерянная и растормошенная обилием полученной за последний час информации.

Через полчаса сидели в такси втроем. Как следует обнюхав Матросову, Лаврентий даже не фыркнул — это был хороший знак.

На одном отрезке дороги взору открылась метафоричная картина: на массивном современном здании администрации развевался государственный флаг, а рядом, почти на той же высоте, уходил в небо тяжелый золоченый крест небольшого храма.

Два символа, подсвеченные огнями окрестных домов и ближайших торговых центров изумительно соседствовали под звездным, безграничным небом, нивелируя в русской душе все ее возможные противоречия.

В начале восьмого добрались до коттеджного поселка, в котором загостился дядя Валя.

— Поселок бизнес-класса, — поясняла Матросова. — Не олигархи, но приличные люди в таких селятся.

— А мы-то что, не приличные, раз до сих пор в таком не живем? — нарочито буркнула Самоварова.

— Еще какие приличные! Но… мы машинки старой сборки, — довольно сострила Матросова как раз в тот момент, когда водитель раздолбанного минивэна смачно ударил по тормозам. — А тут кто помоложе да пооборотистей.

Пройдя в ворота, любезно откатившиеся перед гостями, Лавруша принялся обнюхивать и тотчас метить ухоженную, несмотря на осенний листопад, подсвеченную уютным желтым светом наземных фонариков-светлячков территорию.

— Да не тяни его, пусть парень опорожнится! — встретил гостей дядя Валя.

Хотя на улице давно стемнело, Варвара Сергеевна успела разглядеть, что старик, хоть и заметно сгорбился с момента последней встречи, выглядел весьма неплохо для человека его возраста.

Одет он был в коротенькую модную, но старенькую, явно доставшуюся от хозяина дома куртку, ноги были наспех обуты в ярко-голубые кроксы, а на голове красовалась такая же, в какой он запомнился с детства, синяя спортивная шапочка, именующаяся в народе «петушок».

— Неудобно, у вас кусты дизайнерские, — принялась извиняться Самоварова за дерзкую активность питомца.

— Левретки, кобель и сучка, два бесовки, давно уже все пометили. Милка каждый год пожелтевшие «казаки» поочередно меняет.

Шли по участку неторопливо.

Дядя Валя был очевидно рад продемонстрировать гостям не только благополучие ближайшей родни, но и его собственную вовлеченность в жизнь семьи внучки, которая заботливо отнеслась к старику.

Он постоянно комментировал всё, что попадалось на пути: «Качельки старинные, начало двадцатого века, на аукционе каком-то купила», «Вот под этим кипарисом лежит плацента моего правнука Мишани, он сейчас с родителями в театре», «Эти ели росли годами, здесь почва плохая, Милка чернозем грузовиками завозила».

Вход в стариковскую, как это он с ходу назвал, «обитель», был в задней части просторного каменного дома. Небольшая крытая веранда, плотно уставленная комнатными цветами, в здоровенных напольных горшках и на подставках размером поменьше, вела в гостевую зону. В центре просторной комнаты, рядом с диваном красовался низкий зеркальный столик и парочка больших мягких кресел. На стене висел неизменный спутник стариков — работающий телевизор.

Обстановка была простой, но с идеей.

Цвет нежно-голубых стен обыгрывали цепляющие взор предметы декора: многоярусный хрустальный торшер, парочка акварелей, затейливая напольная статуэтка из прочного стекла: бегун, держащий в руке факел. В углу комнаты была дверь в спальню и рядом еще одна дверь — в ванную, совмещенную с санузлом.

— Они для гостей так придумали еще при постройке, чтобы люди, оставшиеся ночевать, имели отдельный вход-выход и чувствовали себя как дома. Вот я тут и засиделся.

Старость есть старость — отделанная по самым современным стандартам комната успела пропитаться ее горьковато-приторным запахом.

Лаврушу по настоянию хозяйки на время закрыли на веранде.

— Прости, друг, — перед тем как зайти обратно в дом, Самоварова потрепала четвероногого за ушами. — Поговорить надо нам. А здесь, видишь, все серьезно — дизайн. Вдруг потом внучка шерсти клок обнаружит, неудобно, — оправдывалась она. — Перед отъездом обязательно прогуляемся по участку.