Чтение онлайн

Через несколько минут из комнаты выплыла и сама матрона, за ней следом двое — мужчина и женщина.

— Варя, дорогая, иди сюда! — властно выкрикнула Виктория Андреевна. — Хочу тебя познакомить с первыми героями моего нового цикла.

Еще достаточно молодая — обоим немногим за сорок — супружеская пара хоть и торопилась, но наскоро поделилась удивительной, минутами ранее рассказанной на камеру историей. Несмотря на то, что речь о шла о дедушке мужа, говорила в основном женщина. Насколько поняла Самоварова, она либо была историком, либо историей серьезно увлекалась.

Дед ее мужа Ивана был героем войны, капитаном пехоты. Когда он в сорок четвертом получил тяжелые ранения, его, чудом доползшего до леса, подобрала молодая жительница ближайшей к полю боя деревеньки.

Мужчины были тогда на вес золота, а контуженный фронтовик частично лишился памяти. Законная жена, не желая доверять полученной в официальных ответах на ее запросы информации, считала мужа пропавшим без вести, и через несколько лет, имея на руках ребенка, сошлась с хорошим человеком, который заменил парню официально значившегося погибшим отца.

Прошло много лет.

Вырос сын, вырос и внук, также носившей фамилию пропавшего деда. Не так давно Ольга (так звали участницу передачи и невестку героя) заинтересовалась историей не только своего, но и мужнина рода. Пропавший без вести герой войны привлек к себе особый интерес.

Целый год она моталась по архивам, изучала историю доставшейся ей в браке фамилии. Скрупулезно работая с информацией, Ольга, ведомая интуицией, запросила в архивах дела капитанов «ШуралЕва» и «ШуралЁва» и, таким образом, вышла на след.

Фатальность ситуации заключалась в том, что в восстановленных в военкомате документах была допущена ошибка в написании фамилии — букву «ё» заменили на «е».

Герой войны тридцать лет после ее окончания жил в Белоруссии, в новой семье, в которой росли двое детей. Ольга и Иван разыскали родню. В ближайшие дни они собирались вылететь в Минск для встречи с тётей — единокровной сестрой отца Ивана от его второго брака.

Параллель с запутанной историей собственной семьи Варвару Сергеевну изумила, особенно если учесть, что Матросова, пригласив ее сюда, еще не знала о результатах поиска самой Варвары.

Когда волна искренней радости за новых знакомых сошла, Варвара Сергеевна вновь вернулась к мыслям о том, что не давало ей покоя.

Зачем Егор Константинович, до последнего дня своей жизни находившийся в здравом уме и не имевший проблем с памятью скрывал, что стал отцом Надежды?

Никитин предположил, что все дело в матери ребенка…

Бездетная Лариса Кропоткина стала Наде приемной матерью, но что же случилось с биологической? Наиболее вероятный вариант — умерла родами.

Тем более…

Такая трагедия — и скрыть ее от близких! Но кто же тогда приезжал вместе с дедом в Рубаново? Что-то упрямо подсказывало, что отец, хотя бы отчасти, был, конечно, в курсе. В любом случае, может, и к лучшему, что он не узнал о трагическом конце единокровной сестры…

— Варя! — вырвала ее из вязких мыслей успевшая выпроводить участников съемочного процесса Матросова. — Предлагаю пойти прогуляться! — В ее руках были пудреница и помада. — Можно зайти на выставку в новую Третьяковку, а потом упасть в каком-нибудь модном кафе.

— Ты довольна передачей?

— Пока рано говорить, но, похоже, при хорошем монтаже будет бомба! Да и люди приятные, согласись!

— По тому, как они выглядят, как говорят — да. Но я давно не доверяю первому впечатлению, — хитро блеснув глазами ответила Самоварова и полезла в сумочку за своей помадой той же марки и за старенькой расхлябанной пудреницей.

Выпив наскоро на кухне еще по чашечке кофе, подруги покинули квартиру. Выходя из подъезда, они обсуждали идею новой серии передач. Варвара Сергеевна покаялась, что так и не посмотрела в телеге предыдущие, посвященные недостаточно раскрученным в медиа талантливым людям: писателям, музыкантам и прочим людям искусства.

За оживленной болтовней не заметили, как посыпал небрежный, превращающийся на глазах в воду, снег.

— Какая я же идиотка, — улыбаясь, сказала Самоварова, — что купила плащ! В пору шубейку… но с вашими столичными ценами даже на рукав бы не наскребла.

— Отличный плащ, — Матросова поглядела на обновку одобряюще.

На улице был плюс, и взору подружек открылась необычная картина: раззолоченные осенью деревья и кое-где проглядывающая между сухоцветов еще зеленая по-летнему трава, присыпанная тут же тающими белоснежными хлопьями под удивительно не хмурым, вдруг ставшим светло-серым, почти апрельским небом.

Казалось, все времена года вышли на короткий незапланированный парад.

— Знаешь, я хотела бы извиниться, — вдруг вырвалось у Самоваровой.

— За что? — вскинула хорошо прорисованные брови Матросова.

— За то, что не слишком хорошо о тебе подумала в начале нашего случайного знакомства.

— А-ха-ха! — засмеялась Виктория Андреевна. — Прими встречное. Я тоже про тебя подумала: эта душная дамочка без мыла куда угодно влезет.

— И я про тебя так же, — от души хохотала в ответ Варвара Сергеевна.

Ничто так не сближает людей, как случайная и легкая, как перышко, искренность.

Дошли пешком до конца Нового Арбата, вызвали такси до новой Третьяковки. Наскоро пробежавшись по залам, решили, что сегодня не то настроение — обеим безумно хотелось поболтать.

— Так, — аккуратно промокнув губы салфеткой, подытожила эмоциональный рассказ Варвары Сергеевны Матросова. — Дяде Вале надо звонить немедля. Сколько, говоришь, ему годочков? Под девяносто?

— Он немногим моложе отца. Они учились вместе, дядя Валя был младше на курс или два. Потом работали в одном министерстве, там и сдружились. По моим подсчетам, не менее восьмидесяти семи.

— Так чего ты тянешь? У нас каждый день стресс на стрессе — молодые не выдерживают. Звони прямо сейчас!

Осушив бокал просекко, Самоварова открыла в мобильном контакты и набрала номер. Ответом послужили длинные гудки.

— Не подходит, — обреченно качнула она головой.

— Не накручивай себя раньше времени! — приободрила Виктория Андреевна и, обернувшись на зал битком забитого в этот час кафе, выискала глазами официантку.

Минут через пять приятельницам принесли еще по бокалу.