Чтение онлайн

Марцелл с видом победителя покинул каюту, а Крисп сделал из папируса свиток и бережно спрятал за пазуху.

Ему хотелось сразу же броситься к рабам. Но, выполняя указание отца, он сначала набрал в кувшин воду из большого чана, заткнутого глиняной пробкой и только после этого направился к ним.

Проснувшиеся и тоже позавтракавшие, они, поспешно встав, поклонились ему, как своему господину.

Крисп смутился и велел рабам немедленно сесть.

Он уже потянул руку за свитком папируса, как вдруг похолодел от неожиданной мысли: если Злата станет свободной, она перейдет на корму, куда путь для него закрыт, и они уже не смогут быть рядом!

«Но не сразу же они уйдут туда! – принялся успокаивать он себя. – Я могу не говорить им об этом, а они сами могут не догадаться!»

Решив так, Крисп с торжественным лицом достал свиток и сказал, не узнавая собственного голоса:

– Вот, это – вам!

Сувор вопросительно посмотрел на него.

Млад протянул руку к свитку.

А Злата, хмыкнув, отвернулась и стала безучастно смотреть на море.

Крисп, минуя ждущие пальцы мальчика, протянул свиток Сувору и, обращаясь больше к дочери, чем к отцу, произнес:

– Вы – свободны!

– Что? – в один голос воскликнули Сувор и мгновенно обернувшаяся Злата.

– Свободны! – повторил Крисп. – Я попросил своего отца, и он согласился выдать вам эту вольную!

– И мы… больше не рабы? – веря и не веря ему, переспросила девушка.

– Не отработав? Не выкупив себя? Но – почему? – в полном недоумении воскликнул Сувор.

Крисп немного подумал и с улыбкой ответил:

– Мой Бог учит любить ближнего так же, как самого себя. А я не хотел бы быть рабом…

– Так значит, все это – благодаря Ему? – Сувор показал глазами на отца Нектария, затем на небо и жестом велел дочери бросить куклу-богиню за борт. – Отныне мы будем поклоняться только этому Богу! Слыхала?

Девушка отрицательно затрясла головой и прижала куклу к себе.

Мужчина строго сказал ей несколько слов на незнакомом языке и требовательно протянул руку, но Злата прижала куклу еще крепче, давая понять, что скорее сама бросится в море, чем отдаст ее.

Крисп посмотрел на них и понял, что сам должен велеть им пойти на корму. Пусть это будет его последнее приказание своим бывшим рабам. Пусть он больше не сможет быть с ней. Главное – чтобы она спаслась.

«Все равно – скоро разлука, - с грустью подумал он. – И что же – она так и останется в своем язычестве, с этой куклой? Откуда ей в Дакии узнать про Христа? Нет, пусть уж лучше послушает отца Нектария!»

Крисп остановил Сувора и велел ему собирать вещи.

Узнав, что они уходят на корму, Млад заметался между отцом и сестрой, пытаясь узнать, что произошло. Сувор объяснил ему, в чем дело. Тот порывисто обнял Криспа, показал ему свою старую монету и стал смотреть на него, не сводя умоляющих глаз.

– Чего он хочет? – не понимая, обратился к девушке Крисп.

– Он спрашивает, когда ты освободишь и нашу маму… - опустив голову, тихо ответила та.

– Маму? – недоуменно переспросил Крисп.

– Ну, да! – Злата повернула к нему лицо и сказала то, от чего Крисп сразу понял причину ее враждебности к нему: – Когда торговец рабами привез нас в Афины, на маму сразу нашелся покупатель. Зря отец гневается на нашу богиню. Это был очень добрый и порядочный человек. Мы уговорили его не разлучать нас. Отец обещал работать за десятерых. Я тоже - делать все, что он пожелает! И тогда он согласился купить нас всех. Но у него не хватило денег. Он пошел домой за недостающей суммой, и тут появился ты с отцом…

– И… разлучил вас?

– Да…

– О, Боже! Что я наделал!

2

– Да что мы – ромашек не видели? – хмыкнул разочарованный Ваня.

Добежав до Ваниного дома, Стас нетерпеливо открыл покосившуюся калитку и замер от неожиданности, увидев следующую картину.

Ваня стоял посреди двора с большой дымящийся тряпкой в руках и на чем свет ругал свою сестру. В его речи то и дело проскальзывали такие слова, от которых даже Стас покраснел. Лена покорно сносила всё это и только часто и глубоко вздыхала.

– У вас, что - пожар был? – с опаской делая шаг вперед, осведомился Стас.

– Не-ет, пужар - только напугались, - жалобно ответила Лена.

– Я тебе покажу пужар! – замахнулся на неё тряпкой Ваня и принялся объяснять: – Она у соседского забора костер развела. Соседка возьми да скажи: «Вот я твоему отцу напишу, чтобы он быстрей возвращался, да выпорол тебя!». Так она знаешь, что учудила? Весь ее забор подожгла.

– Я думала, так папка скорее приедет, – шмыгая носом, пояснила Лена.

– Ну, как такую накажешь?! – развел руками Ваня.

Он вылил на зашипевшую тряпку целое ведро воды, старательно потоптался по ней, зашел в дом и через минуту вышел с газетной пилоткой в руке.

– Ну, что пошли?
– с готовностью показал свою банку Стас.

Ваня как-то странно покосился на нее, но ничего не сказал. Зато Стас принялся потешаться над пилоткой из газеты, которую Ваня деловито водрузил себе на голову.

Втроем они вышли на улицу и направились к краю деревни.

– Вань, а ты мне велосипад починишь?
– явно подлизываясь к брату, спросила Лена.

– Починю.

– А покататься дашь?

– Дам.

– Когда?

– Когда он снова велосипедом будет!

У Вани в руках был небольшой туесок из бересты, у Лены еще более маленькое пластмассовое ведерко, с каким в городах играют в песочницах дети.

«Не конкуренты!» – покосившись на них, усмехнулся про себя Стас.

Проходя мимо медпункта, они увидели отца Тихона, который стоял на крыльце и словно ожидал их.

– А мы в лес идем! – похвасталась Лена. – Мы с Ваней ягоды собирать, а Стасик – выгоду.

– А меня с собой возьмете? – улыбнулся отец Тихон.

– Так вам же мама наклоняться запретила! – испугалась Лена и шепнула Ване: - А он кланялся перед иконой, я сама видела…

– А я просто – воздухом подышать!

Ваня озадаченно посмотрел на солнце, определяя, сколько сейчас времени, пожал плечами и молча согласился. Лена обрадовано взяла отца Тихона за руку, и они вчетвером медленно пошли на проселочную дорогу, ведущую через поле в лес.