Чтение онлайн

– Это что – такое сейчас в школе проходят?! – не поверил Григорий Иванович.

– Нет, это… из внешкольной программы! – поспешил успокоить его Стас.
– Про одного римского мальчика, по имени Крисп.

Отец Тихон с некоторым удивлением взглянул на него, но спрашивать ни о чем не стал. Слишком много у него было дел сегодня, чтобы вспоминать о событиях почти двухтысячелетней давности.

Убрать самую настоящую свалку, в которую превратили храм внутри – раз. Привести в порядок прилегающую к нему территорию – два. Собрать более-менее пригодные кирпичи в одном месте – три.

Молодежи, после недолгих споров, решили доверить очистку центрального помещения храма.

– Задача ясна? – строго уточнил Григорий Иванович, глядя на Стаса.

– Да! То есть, так точно!
– вытянулся тот, положив на плечо лопату, словно копье.

– Выполняй!

– Есть!

4

– Вот чудо! – снова подивились в толпе.

Ваня, узнав о назначении своего друга старшим, поначалу обрадовался, мол, будем теперь делать то, что сами захотим, а потом подумал и с сомнением покачал головой:

– Ничего у тебя не выйдет!

– Это еще почему? – недоверчиво посмотрел на него Стас.

– А потому, что никто тебя даже слушать не станет! – авторитетно заявил Ваня.

– Ну, это мы еще поглядим! Начнем с… тебя! – Стас вручил остолбеневшему другу свою лопату и решительным шагом направился к уже разобравшим инструменты парням и девчатам.

Как и предполагал Ваня, поначалу к нему никто не отнесся всерьез. Но Стас, действуя, где именем отца Тихона, где лестью и уговорами, так ловко расставил всех по росту и силам, что с ним быстро перестали спорить. А когда проходивший мимо Григорий Иванович похвалил его и сказал, чтобы все слушались Стаса, будто его самого, сдались и самые непокорные парни из Выселок. Стас поставил их на самый тяжелый участок орудовать ломами, а сам встал на место рядом с Ниной, которое предусмотрительно освободил от всех конкурентов.

В гулком, прохладном храме они ждали, когда ребята нагрузят носилки битым кирпичом, землей, ржавыми консервными банками, пустыми бутылками, осколками стекла и всем тем, чем был замусорен весь пол, а потом шли туда, где их встречало яркое, теплое солнце…

Потом, сбросив содержимое носилок в прицеп тарахтевшего у входа трактора, они возвращались в храм, где все начиналось сначала.

Работа была не из простых. Носилки им загружали быстро и с верхом. Мешали летающие тучами комары. Кто-то закурил, пытаясь защититься дымом, но отец Тихон, заметив это, строго-настрого запретил курить в храме. И комары буквально облепляли руки и лица, от них не было никакого спасения - во время движения можно было только мотать головой, отгоняя их…

И, тем не менее, Стас первый раз в жизни работал с таким упоением. Он почти не обращал внимания на комаров. Тяжелые носилки казались ему невесомыми. Он был готов обойти с ними даже вокруг света!

Особенно нравилось ему, когда Нина взглядом просила его передохнуть. Тогда он отбегал, давая зачастую ненужные указания без того работающим на совесть людям, даже тому же «сражанту», и всё поглядывал в сторону Нины: видит ли она, слышит ли его сейчас? А когда возвращался, она улыбкой благодарила его. И тогда Стас был самым счастливым человеком на земле!

Насколько раньше он хотел, чтобы скорей наступил полдень и закончились работы, настолько теперь просил солнце не так быстро подниматься в зенит.

Но солнце неумолимо поднималось, и через пару часов Григорий Иванович ударил железкой по старому ведру и прокричал:

– Перекур!

Отец Тихон с упреком посмотрел на него, и тот виновато поправился:

– То есть, я хотел сказать - перерыв!

Стас с Ниной оставили носилки и присоединились к людям, которые плотной стеной окружили отца Тихона, сидевшего на бревне.

– Да, работы тут… - озадаченно крутили головами мужчины.

– Непочатый край!

– Одна расчистка не меньше недели займет!

– Непросто будет успеть! – вздохнул даже Григорий Иванович, в голосе которого, после первого же соприкосновения с объемом работ, исчезла прежняя уверенность. – А может, позвонить отцу благочинному, чтобы дал отбой? Ну, хотя бы до Покрова! А, Тихон Иванович?..

– Даже не знаю, как теперь быть… - вздохнув, задумался вслух отец Тихон.
– Раз получили благословение – значит, надо выполнять. И потом, земляки, это же наш долг. И перед прошлым, и перед будущим. Пятьсот лет, поколение за поколением, предки начинали и заканчивали жизнь в этом святом месте… Здесь их крестили, здесь и отпевали…

– Такой храм, такой храм, батюшка! Тут, даже когда он закрылся, служба не прекращалась! – всхлипнула одна из старушек и, видя, что на нее смотрят с недоверием, перекрестилась: - Ей-Богу! Говорят, - понизила она голос почти до шепота, - по ночам здесь часто горели свечи, и пел церковный хор!

– Не может быть!
– раздалось сразу несколько недоверчивых голосов.

– Может! – строго вступилась за старушку Ванина соседка. – Мне, бывало, и покойная Пелагея не раз про это рассказывала. Я тоже не верила. Пока сама однажды… не сподобилась и видеть, и слышать! И свечи горели. И хор пел. Как ангелы пели!

– Надо же…

– Вот чудо! – подивились в толпе.

– А что вы хотели – ведь храм!..

– Да что в храме – у меня дома, и даже не в доме, а в баньке чудо было! – подал голос сосед Стаса, из-за забора которого в их огород лилась вода. – Однажды попарился я, вышел и в яму, что рядом сам же выкопал, угодил. А дело, помнится, поздней осенью было. Края ямы – осклизлые, глубина… одним словом, чтобы уже не вылезти! Орал-кричал – никто не идет. Дело-то ночью было. Сижу – замерзаю. А в Бога я, прости, батюшка, не верил. Но вспомнил почему-то про Николая Угодника. Мне о нем бабка в детстве рассказывала, говорила – он людям в беде помогает. А тут – чем не беда? Ну, я и позвал, как мог… Позвал и вдруг слышу наверху такое ласковое: «А чего это ты тут, мужик, делаешь?» Я голову наверх. Гляжу – старичок стоит. Седенький такой, одежда не наша… «Да вот, говорю, пропадаю!» А он: «Зачем пропадать? Давай помогу!» Подал руку, вытащил меня из ямы и… исчез!

– Вот чудо! – снова подивились в толпе.

– Надо же…

– Да я вам таких чудес, знаете, сколько рассказать могу! – хохотнул басом дядя Андрей и красноречиво щелкнул себя пальцем по горлу. – Почитай, после каждой бани что-нибудь да случается!

– Да не пил я тогда! – возмутился сосед.
– И теперь всем скажу, хоть под присягой – есть чудеса на белом свете!

– Верно, дядь Леша, и не только в Покровке! – поддержал мужчину «сражант».
– В Чечне, знаете, сколько чудес каждый день бывает? У нас во взводе парень в пропасть полетел. Успел только «Господи, помилуй!» крикнуть. И что думаете? Лямкой от автомата за камень зацепился.

– Ну и что? – усмехнулся дядя Андрей, обиженный тем, что его не стали слушать.

– А то, что пропасть не два метра, а все пятьсот была. Если не больше. И карабинчики не разогнулись. А ствол, - «сражант» обвел всех уговаривающим взглядом, прося, чтобы люди поверили в то, что он скажет дальше, - каленый стальной ствол выгнулся, как лук! И держал парня, пока мы не подоспели… У нас тот автомат до сих пор, как святыня, в роте хранится. О нём даже в газетах писали! Я и вырезку могу прислать!