Святая - святым
Шрифт:
– Да мы и так тебе верим! – успокоили его.
– Есть чудеса, есть!
– Самое большое чудо будет, если храм восстановим.
– Да, и не к Преображенью или Покрову – а вообще… хоть когда-нибудь!
– Ну, что – продолжим?
– А надо ли? Все равно не успеем…
– Ломать, небось, проще было!
– Сюда бы этого Ваську Голубева! – поддакнул Стас, кивая на самую высокую надпись на колокольне.
– Да самого заставить убирать всё это!
Отец Тихон как-то странно посмотрел на него, поморщился, как от боли, и поднялся с бревна, давая понять, что перерыв окончен.
– Нет, надо… надо успеть, земляки! – уже с полной решимостью в голосе сказал он.
– Как только придут деньги, наймем бригаду строителей, а пока, чтобы не терять времени, своими силами подготовим для них фронт работ!
5
Нина обожгла Стаса уничтожающим взглядом.
Переговариваясь на ходу, люди потянулись к оставленным инструментам. Только Стас с Ниной шли молча. Странное дело, подумал вдруг Стас, сколько они уже знакомы и работали даже вместе, а за все это время не сказали друг другу ни одного слова…
И тут Нина, словно прочитав его мысли, вдруг окликнула его:
– Ой, Стас!
Она смотрела куда-то через плечо Стаса, но что ему было до этого!
– Да? – с готовностью отозвался он.
– Ты не мог бы выполнить одну мою просьбу?
«Одну?! Да хоть тысячу! Миллион!!»
Стас готов был пообещать Нине всё, что угодно, но вместо этого с трудом разлепил непослушные губы и каким-то чужим голосом произнес:
– К-конечно…
– Тогда сходи к своему знакомому, его Ником зовут, да? Скажи ему, чтобы он поработал со мной! – просительно улыбнулась Нина.
Стас проследовал глазами за ее взглядом и только теперь увидел неслышно подъехавший к храму джип и… Ника, который, выйдя из машины, оглядывался в поисках места работы.
– А я?.. – невольно вырвалось у него.
– А ты будешь руководить! Народ-то уже разбегаться начал… – стала уговаривать Нина. – Или… вон с другом своим поработаешь. Смотри, он как раз без пары остался! – кивнула она на Ваню, который нагружал носилки, и правда, оказавшиеся почему-то без носильщиков.
– Но ты замучаешься с этим Ником! – теряя контроль над собой, выпалил Стас.
– Он же – наркоман!
– Кто – Ник? – не поверила Нина.
– Да что я, наркоманов не видела?
– Ну, хорошо…
Стас с деланным равнодушием пожал плечами и с недоброй усмешкой пошел к Нику. Ох, и тяжело далась ему эта дорога всего в пару десятков шагов.
И Ник, как назло, встретил его радостно, сам протянув для приветствия руку.
Стас нехотя кивнул ему и с удивлением отметил, что Ник почти до неузнаваемости изменился всего за какой-то вечер и ночь. И взгляд у него стал спокойным, осмысленным. И рука не безвольной – а наоборот – крепкой и теплой.
Он подвел его к носилкам и нарочно громко, чтобы слышала Нина, спросил:
– Ты что вчера не пришел за димедролом?
– За каким еще димедролом? – смутился Ник.
– Ну, как ты называл его – за «колёсами»?
Ник как-то беспомощно посмотрел на Стаса, на Нину и натянуто улыбнулся.
– Какие еще «колёса»! О чем ты? Не знаю я никаких «колёс»! И знать больше не хочу!
– наклонившись к самому уху Стаса, шепнул он.
Нина обожгла Стаса уничтожающим взглядом и приветливо обратилась к Нику:
– Не боишься запачкаться?
– Да нет!
– Тогда пошли!
Не сговариваясь, они дружно подняли носилки и направились к выходу.
Что оставалось делать Стасу?
Он вздохнул и потерянно направился к Ване, который словно только и ждал его.
6
– А ты куда?
– остановил Стаса ближайший омоновец…
Насколько легко Стасу работалось вместе с Ниной, настолько трудно стало теперь. Комары жалили, не переставая. Тяжелые носилки казались невыносимыми. Стас готов был бросить их на каждом шагу. А привычному к любой работе Ване было хоть бы что! Он только поправлял сбившийся на бок крестик и снова брался за носилки...
Обливаясь потом, Стас каждый раз на выходе из храма с надеждой поднимал лицо к солнцу – но то словно застыло на небе в одной точке.
Ему уже казалось, что этой работе не будет конца, как она вдруг закончилась. Причем самым неожиданным и непостижимым образом.
Когда он, проклиная все на свете, в очередной раз вышел вслед за неутомимым Ваней из дверного проема, снаружи случилось то, что он видел только по телевизору.
Пока они наполняли носилки, на площади появился грузовик с омоновцами. В масках и с автоматами они оцепили храм.
Их командир что-то строго выговаривал отцу Тихону и Григорию Ивановичу. Рядом с ним стоял довольный директор школы.
Движимый любопытством, Стас невольно подался вперед.
– А ты куда?
– остановил его ближайший омоновец.
– А я… заместитель руководителя по молодежи! – тут же нашелся Стас.
– А, ну тогда проходи!
Стас, покосившись на Нину, видит ли она – даже Макс, и тот, спрятавшись на всякий случай, смотрел на все это из-за колонны - подошел и услышал:
– Что за самоуправство: без разрешения местных властей, без согласования с архитектором трогать памятник, охраняемый государством! Нарушаете, граждане!
– Мы? – удивился отец Тихон.
– А вы что, это не читали? – осведомился Юрий Цезаревич и показал на темнеющую у входа табличку.
– «Церковь Покрова Пресвятой Богородицы. Памятник XVII-го века. Охраняется государством», - прочитал он вслух и обратился к командиру ОМОНа:
– Что я говорил?
– Все ясно! – кивнул тот. – Нарушение, как говорится, налицо! Всем разойтись!
Он жестом приказал своим омоновцам встать у дверей и никого больше не впускать в храм.
Глядя на все это, отец Тихон жестом подозвал Ника и тихо сказал:
– Дай-ка мне сюда свой телефон.
– Пожалуйста! – с готовностью отозвался тот.
– Москву как набрать?
– Говорите номер! – шепотом предложил Ник.
– Нет, я сам… этот номер не положено говорить вслух!
Отец Тихон нажал несколько кнопок и, отойдя в сторону, с кем-то вежливо поздоровался и стал что-то объяснять.