Чтение онлайн

–  Твой брат, - облизнув губы, заговорил он, - был доблестным воином. Я видел, как он сражается. Он был, аки… аки лев! Его ранили, но он не почувствовал боли. И умер от той раны… Слуги подняли его тело и унесли к Тугоркану. А тот, увидев мертвого сына, кинулся в бой, чтобы отомстить за его смерть. Но судьба была не на его стороне - его конь споткнулся, и… твой отец не смог увернуться от меча… Прости, но больше мне нечего рассказать, - совсем тихо закончил Иванок, отводя взгляд.

Несколько долгих минут в горнице царило молчание. Ирина Тугоркановна стояла над отроком, ломая пальцы. Потом робко коснулась его руки.

–  Благодарю тебя, - прошелестел ее дрожащий голос. Иванка словно толкнули. Не помня себя, он вскочил, подхватил шапку и, пробормотав: «Прости, княгиня!» - выбежал вон, захлопнув дверь.

Сколько времени продлится княжеская война, в Торческе не ведали и скоро Нечая не ждали. Город жил своей жизнью. Кто мог - пахал землю, строил дома, восстанавливал хозяйство. Только однажды, когда уже завершили работы на пашне и отсеяли огородную овощь, долетела с берегов Днепра весть о новом приходе половцев. Торчевцы перепугались, некоторые кинулись было вон из города, прятаться по окрестным лесам, но степняки только попугали - прошли вдоль правого берега Днепра в сторону Киева и Переяславля, и люди о них забыли.

Шли последние дни месяца липеня, когда в Торческ стали возвращаться ополченцы. Иные вели в поводу коней, другие тащили узлы с добром, третьи гнали овец и коров. Тут и стали ждать Нечая.

О приезде всадника Ждана услышала от соседки. Девушка ходила на огороды одна - Светлана и торчинка Аграфена, вторая Ратиборова жена, занимались по хозяйству. Светлана опять была тяжела - на сей раз от мужа.

–  Бежи домой, девка!
– закричала соседка, размахивая руками.
– На ваше подворье знатный молодец приехал, не иначе дружинник княжий. Трех каких коней привел, что слов нету! Да добра привез! Сама видела…

Ждана уже бежала по улице. Сердце ее дрогнуло, когда, влетев в ворота, она увидела трех коней - один Нечаев гнедой, другая половецкая соловая кобыла, а третий был жеребец Михаилы. Сам дружинник стоял рядом с Ратибором, который сильными руками придерживал его за плечи. Оба глядели в землю, а рядом застыли Светлана и Аграфена.

–  Жданушка, - Светлана первая заметила ее, - Нечая нашего… нету Нечаюшки…

–  Ой-ой-ой-ой-ой!
– монотонно затянула Аграфена, хватаясь за голову. Ждана ахнула, пошатнувшись. Ратибор и Михаила наконец ожили, повернули к ней спокойные опустелые лица.

–  Ждана, я… - Михаила рванулся к ней, но остановился.
– Я… я схоронил его. Добро вот… он собрал. Я все привез. Мы с половцами заратились под Переяславлем… Ты прости меня.

Осунувшийся, постаревший Ратибор остановил его взмахом руки - мол, что толку говорить. Дружинник несмело подошел к застывшей в воротах девушке, и Ждана, только когда его руки коснулись ее плеч, всхлипнула и повисла на шее у Михаилы, отчаянно цепляясь за него и словно стараясь удержать на месте.

–  Никогда, - услышал парень ее прерывистый шепот, - никогда не бросай меня! Слышишь?.. Никогда!

Праздничные пиры и застолья еще не все отгремели, еще не оплакали всех мертвых, не отстроили сожженные половцами дома, а на Руси снова началась замятия.

Неистовый Олег Святославич недолго задержался у брата Давида в Смоленске. То ли тесен был ему город, то ли самим смолянам не приглянулся князь, но вскоре, выпросив у Давыда дружину, Олег ушел к брату Ярославу, в рязанские леса. Младший Святославич тихо-мирно жил в недавно основанном им Переяславле-Рязанском. Он брату обрадовался, но Олег не остался и здесь, прямым ходом отправившись к Мурому, где сидел второй сын Владимира Мономаха Изяслав. Услышав про приближение Олега, он кинулся собирать войско с Ростово-Суздальской и Белозерской земли, Олег же с полпути послал ему гонца с наказом: «Иди в волость отца твоего, в Ростов, а се волость отца моего. Хочу тут сесть и отсюда ряд сотворить с твоим отцом, бо меня выгнал из города отца моего. И ты тоже хочешь здесь меня хлеба моего лишить?»

На сей раз Олег был прав - Муромо-Рязанская земля издавна была привязана к Тмутаракани, Святослав Ярославич владел здесь землями. Сын Мономаха сам, по собственному почину, решив, что уже взрослый и сильный муж, захватил эти земли и сейчас без страха вышел против их законного владельца.

В начале рюеня две рати встретились возле Мурома, и Изяслав Владимирович был убит в первом своем настоящем бою. Тело его было отправлено в Новгород, а Олег победителем вступил в Муром, принятый его жителями на княжение. Но, опасаясь за свои земли и не желая снова скитаться по земле, он поспешил избавиться от всех сторонников Изяслава. В самом Муроме он поковал в железа всех ростовцев, суздальцев и белозерцев, а потом двинулся в эти города, где установил свою власть.

Расширившись, земли его вплотную придвинулись к границам Новгорода, и князь Мстислав Владимирович, похоронив брата Изяслава в Новгородской Софии, послал Олегу письмо: «Иди опять к Мурому, а в чужой волости не сиди. Аз же пошлю с молением к отцу своему и смирю тя с ним. Аще брата моего убил, то не дивно - в ратях бо и цари погибали».

–  Сын воинственного Мономаха заговорил о мире! Олег принял это как знак его слабости и захотел продолжать войну за попранные права. Два князя созвали рати, пошли друг на друга. Хитрый Олег, чувствуя, что сил у него не хватит на новую распрю, и не желая прямых столкновений, петлял - уходил то к Ростову, то к Суздалю, оставляя заслоном дружину брата Ярослава. Стремясь задержать Мстислава, он сжег Суздаль, но остановить молодого князя не смог и прибег к хитрости. Уйдя в Муром, оттуда послал Мстиславу гонца, прося мира. Отвоевав Ростов и Суздаль, Мстислав поверил крестному отцу и распустил дружину.

Олегу только того и было надо. Убедившись, что его противник остался почти без войска, он кинулся на него и незамеченным подобрался совсем близко.

Мстислав еле успел собрать ополчение. На его счастье, Владимир Мономах зорко следил за событиями в вятичских лесах. Он уже знал о гибели Изяслава, написал Олегу слезное письмо, печалясь о судьбах своих родных, и теперь решил действовать строже. Он послал гонца к донским половцам, родичам его мачехи Анны, и попросил помощи. Родич вдовствующей княгини, хан Кунуй, тотчас откликнулся на призыв. С ним Мономах отправил на Олега сына Вячеслава.

Ярослав Святославич до последнего стоял за старшего брата и в том бою был со своими дружинами на его стороне. Он сцепился с ратниками Вячеслава Мономашича, а тем временем половчин Кучуй с пешцами обошел Олега и поднял голубой стяг Владимира Мономаха. Заметив его в такой опасной близости от себя, Олег отступил и, бросив дружины, ушел вместе с Ярославом в Муром. Там он оставил младшего брата, а сам подался дальше, в лесную глухую Рязань.

Мстислав пошел по его следам. Замирившись с муромлянами, он двинулся к Рязани, сотворил мир и с ними, и Олег Святославич, опасаясь за свою свободу, был вынужден опять спасаться бегством.

В мордовской глуши его нагнало новое послание Мстислава: «Не бегай никуда, но сошлись с братьями своими с мольбой не лишать тебя стола в Русской земле. Я же пошлю к отцу своему молитися о тебе».

После неудачи и прямой которы, что сотворилась в Муромо-Рязанской земле, Олег не мог и рассчитывать на такое благоволение судьбы. Впрочем, ничего иного ему не оставалось. Зимой он вернулся в Смоленск ждать слова великого князя.

Порешили собраться в Киеве и с тем разослали гонцов по всем князьям Рюрикова рода. Святополк и Владимир Мономах со своей стороны ждали всю весну и большую часть лета, но князья медлили. Меньше всего желания выказывал Олег Святославич, ради коего все и затевалось. То ли он еще не остыл от предыдущих стычек с двоюродными братьями, то ли просто боялся, что в Киеве его без лишних слов схватят и посадят в поруб. А оказаться пленником в руках воинственного Мономаха и нерешительного и слабого, но поэтому излишне подозрительного Святополка ему не хотелось - это не Всеволод Ярославич, тут арестом и высылкой в Византию не отделаешься! Убьют как пить дать!