Чтение онлайн

–  Слышали мои люди наверное, - зашептал он, - как сговаривался Владимир Всеволодович с соседом моим, Васильком Теребовльским, о том, как им вместе дела вершить на Руси. Ростиславичи от тебя далеко, слов твоих не слушают, живут сами по себе, ну а Мономах-то… сам, небось, ведаешь!..

–  И о чем же говорили брат мой Владимир с Васильком Теребовльским?
– тоже невольно понизив голос, спросил Святополк.

–  Всего не перечислишь.
– Давид не хотел сознаваться, что его люди вызнали слишком мало и многое оставалось домыслами его самого и говорилось от страха и зависти.
– Известно лишь, что они войска собирают…

–  Может, для похода на половцев?

–  Коли так, тебя, как великого князя, спросили бы!.. Нет, свое у них на уме. Опасаюсь я, как бы не задумали они греховного дела. Боярин мой, Василь, своими ушами слышал, как Василько Теребовльский говаривал Мономаху: «Вот бы сесть на Волыни!», а тот ему отвечал: «Не торопись, даст Бог, еще сядешь во Владимире…» Истинно говорю, - Давид горячо перекрестился, достал из-за ворота маленький крест с мощами святого, поцеловал, - что задумал Мономах из Переяславля сесть в Киеве, а Василька во Владимир-Волынский посадить.

Святополк стегнул своего коня плетью, вырываясь вперед.

–  Блажь и поношение!
– воскликнул он.
– Нипочем не поверю! Чтобы Владимир, брат мой…

Забывшись, он выкрикнул эти слова слишком громко. Давид Игоревич мигом оказался рядом, придержал повод княжьего коня, склоняясь вперед.

–  Господом Богом молю тебя, князь, выслушай меня!
– взмолился он.

–  Есть у меня доказательства!.. Вот поведай мне - кто брата твоего, Ярополка, убил?

Святополк нахмурился. Тогда он сидел в Новгороде, воспитывал старшего сына Ярослава, когда дошла до него весть о смерти брата. Ярополк года два враждовал с тогдашним великим князем Всеволодом Ярославичем. Владимир, сын Всеволода, пошел на него войной, вынудил бежать, захватил его жену с малолетними сыновьями и мать, забрал себе его добро в Луцке и перевез знатных пленниц в Киев. Потом Ярополк воротился от ляхов, поклонился Всеволоду Ярославичу, тот и воротил ему Владимир-Волынский. Но еще прежде от него были отторгнуты и отданы трем братьям Ростиславичам червенские города - Перемышль, Шепонь, Теребовль и другие. Вернувшийся в свои права Ярополк хотел воротить волости, с этим он выступил вскоре к Звенигороду, пойдя войной на Ростиславичей. Но у тех были в войске Ярополка свои люди. Один из них, Нерадец, улучил миг и пронзил лежащего в возке князя мечом, после чего ускакал в Перемышль к Рюрику Ростиславичу - по всему видать, доложить, что дело исполнено.

–  Я-то в ту пору сидел в Дорогобуже, мне чужая волость была без надобности, да ежели бы и так - то не меня, а Звенигород червенский воевал твой брат, - говорил Давид Игоревич.

–  Но ведь не доказано, что Ростиславичи прямо замышляли убийство моего брата, - попробовал возражать Святополк, однако память упрямо подсказывала ему лик Ярополковой вдовы, немки Кунигунды и двоих ее сыновей. Отроки выросли и стали изгоями. Куда им идти, ежели стол их отнят?

–  Не доказано, потому как на войне со всяким может беда случиться! А то, что Нерадец вскорости скончался, тебе что-то говорит?
– продолжал волынский князь.
– Не помог ли ему Рюрик уйти из жизни, чтобы тот не поведал миру, кто на самом деле его надоумил?.. Да сам посуди, князь! Сперва отец Мономахов, Всеволод Ярославич, отнимает у твоего брата волости, раздавая их Ростиславичам. Те убивают твоего брата - и сие им сходит с рук! Не потому ли, что сам Всеволод и Владимир Мономах уже тогда о власти на Руси задумывались и порешили убрать князей-соперников? Ведь после Всеволода Ярославича наследовать Киевский золотой стол должен был кто?..

–  Ярополк, - осенило великого князя.

–  Ярополк, брат твой старший!
– закивал Давид Игоревич.
– А он, не в обиду будь сказано, витязь был знатный! Весь Киев плакал на его похоронах, как и на похоронах отца вашего. Каким бы князем он стал! А за ним волость тебе наследовать, а там братья Святославичи. А Ярослав, меньшой из них, моложе Владимира годов на пятнадцать! Эдак до него и вовсе черед бы не дошел!.. Вот и начал он дорожку себе к Киеву расчищать! Брат твой убит, Святославичи объявлены изгоями, кто остался?

Яркий солнечный день померк перед глазами. Все оделось в серое покрывало. С болью сжалось сердце.

–  Да неужто?
– прошептал Святополк, не слыша своего голоса.

–  Суди сам, великий князь! Луцк, отчина брата твоего, Ярополка, в руках Ростиславичей! Святославичи не скоро оправятся, а Червенский край богатый. Соль оттуда во всю Русь везут!.. Совокупятся они - Ростиславичи себе Волынь возьмут, а взамен помогут Мономаху на золотой стол сесть! Они уже сговаривались в Любече! Поторопись, князь, помысли о своей голове!

Святополк с усилием поднял голову, встряхнул волосами. Не верилось, не хотелось верить, что все так. Но как забыть гордость Владимира, его упорное нежелание называть его князем, его военные удачи и то остервенение, с которым он преследовал Олега Святославича - единственного сильного князя на Руси. Ростиславичам в Киеве не править, но коли получат всю Волынь, этого им окажется достаточно. А Василько столь же доблестный витязь, как и Мономах. Слава о его походах гремела за пределами Руси. Его боялись. А когда объединяются два сильных князя, всего можно ожидать.

Святополк не чувствовал в себе достаточно сил, чтобы удержать стол, буде начнется война. Нет в князьях того почтения к Киеву, как было при отцах и дедах. Кинет клич Мономах - и за ним пойдут… Нет, надо его остановить! Самого Владимира убрать с дороги не получится - слишком силен переяславльский князь. Но вот лишить его союзника и заодно отомстить за убийство брата - это можно.

И все-таки что-то удерживало великого князя. Ведь это были лишь слова, сказать можно все что угодно!

–  Погодь покамест, - промолвил он, несколько успокаиваясь, Давиду Игоревичу.
– Посмотрим, что покажет время!

Волынского князя не обрадовали эти слова. Кроме того, что доносили ему бояре, он ведал кое-что об истинных замыслах Василька - их передавали послы угров, булгар и ляхов. Но про это не следовало знать великому князю, ибо все мы - орудия в руках сильных мира сего, и не стоит задумываться над чужими думами.

Миновало несколько дней, и стало ясно, что слова Давида оказались правдивыми. Василько Теребовльский собирал рать. В Перемышль и Теребовль стекались торки и берендеи, созывалось ополчение из пеших ратников. Сам молодой князь немного задержался на Руси во владениях Владимира Мономаха, но когда заканчивался месяц листопад, отправился домой, на Буг.

Давид все эти дни находился при Святополке. Он первым донес великому князю, что Василько спешит к себе домой с большим обозом и вскорости будет проезжать мимо Киева.

–  Враг сам идет к нам в руки, - чуть не с порога закричал волынский князь, врываясь в горницу Святополка.
– Мои люди видели его обозы на дороге!.. Решайся!

Святополк, по своему обыкновению, сидел над книгой. Стояла непогода, выезжать на ловы было нельзя, и он скучал, коротая время над чтением или беседами с еврееями-ростовщиками. Страдая душой о том, что за три года неурожаев и половецких набегов земля оскудела и казна почти пуста, он по совету Путяты Вышатича и самого Давида Игоревича свел знакомство с несколькими евреями-менялами и отдал им в рост серебро и немного золота. Услышав слова волынского князя, он поднял голову:

–  Истинно ли так?

–  Истинно! Поспешай, князь! Другого случая может и не быть!

Святополк вспомнил Василька Ростиславича - статный тридцатичетырехлетний красавец, с синими глазами и русыми кудрями до плеч, сильный, широкоплечий, шагавший легко и свободно, он всегда был готов улыбаться и равно радовался поцелую красивой женщины и сражению. Он чем-то напоминал Мономаха в молодости, и чем яснее вспоминал Святополк этих двух князей, тем яснее становилось - вместе они были силой, с которой не вдруг совладаешь.