Чтение онлайн

Ей это нравится. Даже нуждается в этом. Каждый раз, когда я сгибаю пальцы, она нажимает в ответ сильнее, наши тела движутся идеально синхронно. Моя хватка немного усиливается, перекрывая ей доступ кислорода, чтобы усилить ее удовольствие. Ее дыхание становится прерывистым, пальцы впиваются в мои плечи.

Я наклоняюсь, чтобы прикусить мочку ее уха. — Тебе нравится, когда я доминирую над тобой.

Ее тело выгибается навстречу моему, тихий стон вырывается из ее горла, когда другая моя рука находит ее клитор, большой палец потирает круги. Я толкаюсь сильнее, каждое движение требовательное, неумолимое. Она такая влажная, ее тело молит об освобождении, соки покрывают мой член, когда я вонзаюсь в нее.

Она приближается. Я чувствую это. Каждое сжатие ее внутренних стенок, каждый крик, срывающийся с ее губ, подводит меня все ближе к краю. Но я хочу сначала довести ее до оргазма, почувствовать, как она снова разрушается вокруг меня. Мой большой палец нажимает сильнее, уверенно описывая круги, пока я продолжаю вонзаться.

Ее дыхание становится коротким, резким, она выгибается дугой на кровати. — Эрик, пожалуйста, я... Ооо!

Я кусаю мочку ее уха, когда ее тело напрягается, крик застревает у нее в горле. Я не останавливаюсь, продолжая ласкать ее клитор, пока мой член толкается в нее. Тихий стон вырывается из ее горла, высокий и отчаянный, когда она распадается на части в моих объятиях.

Но она тащит меня за собой прямо через край. Я стону, все мое тело напрягается, когда я изливаюсь в нее, толкаясь раз, другой, прежде чем остановиться.

На мгновение все, что я слышу, — это наше тяжелое дыхание и синхронный стук наших сердец. Я нежно целую ее в плечо, чувствуя, как она вздрагивает подо мной, когда я перевожу дыхание.

Я медленно отстраняюсь, протягивая руку за коробкой салфеток рядом. Она вздрагивает, когда я вытираю ее, ее тело сверхчувствительно после оргазма. Я замираю, любуясь ее видом — растрепанные волосы, грудь быстро поднимается и опускается, кожа раскраснелась от удовольствия.

Мой член дергается от этого зрелища, он уже жаждет большего. Я натягиваю шорты, зная, что мне нужно уйти и справиться со своим желанием. Но, черт возьми, уйти труднее, чем в аду.

Я смотрю на нее, скользя взглядом по ее красивой, растрепанной фигуре. Она совершенно измучена, ее тело безвольно откинулось на скамейку, глаза закрыты. Но ее грудь быстро поднимается и опускается, дыхание еще не пришло в норму.

Часть меня хочет протянуть руку, откинуть волосы с ее лица и притянуть ее ближе. Чувствовать, как ее мягкие изгибы прижимаются ко мне, и слушать, как ее сердцебиение медленно возвращается к своему естественному ритму.

Но это опасная территория, на которую я не имею права ступать. Она пленница, враг, а я ее похититель. Это черта, которую я никогда не должен был пересекать.

— Отдохни немного. — Мой голос звучит грубо, когда я убираю выбившуюся прядь волос с ее щеки.

Она отворачивает лицо, и что-то сжимается у меня в груди. Я заставляю себя повернуться и направиться к двери, ненавидя дистанцию, которая внезапно возникла между нами.

Я выскальзываю, тихо прикрывая за собой дверь. Холодный коридор бьет меня, как пощечина, возвращая к реальности. Мне нужно взять себя в руки и вспомнить, кто она такая.

Лебедева.

Враг.

Пленница.

Делая глубокий вдох, я заставляю свое тело расслабиться, а член успокоиться. У меня есть работа, которую я должен выполнить, и я не могу позволить своему влечению к ней, моей потребности в ней затуманить мой разум. Мои братья рассчитывают, что я буду держать ее в узде, и это именно то, что я сделаю.

Катарина

Я захожу на кухню, привлеченная ароматом свежего кофе. У стойки стоит женщина, ее медово-светлые волосы блестят в утреннем свете. Она оборачивается на звук моих шагов, открывая поразительные зелено-золотистые глаза.

— Привет. — Я сохраняю нейтральный тон, оценивая это неожиданное присутствие.

— Ты, должно быть, Катарина. Я София. — Ее улыбка кажется искренней, хотя за ней скрывается острый ум, который заставляет меня насторожиться.

— Что-то я тебя раньше здесь не видела.

— Нет, не видела. — Она прислоняется к стойке. — Вообще-то, я хотела поговорить с тобой. Я чувствую, что должна извиниться перед тобой за эту ситуацию.

Мои мышцы напрягаются. — Извиниться?

— Да. Николаю пришлось принять решительные меры против твоего отца. Я знаю, что находиться здесь не идеально, но на то были причины. — Она проводит пальцем по краю своей кружки. — Важные.

— Ты жена Николая? — Все встает на свои места — ее дорогая одежда, ее присутствие здесь, то, как она уверенно ведет себя в этом волчьем логове.

— Да. — В ее тоне нет извинений, просто констатация факта. — И я знаю, что это, должно быть, тяжело для тебя. Оказаться зажатой между враждующими семьями никогда не бывает легко.

Она не производит впечатления типичной подружки мафии — слишком много стали в ее позвоночнике, слишком много расчета в ее глазах. — Ты, кажется, хорошо осведомлена о моем положении.

— Больше, чем ты думаешь. — Она делает еще глоток кофе. — Не хочешь? Это особый бразильский сорт.

Небрежное предложение выпить кофе в этой сюрреалистической ситуации почти заставляет меня смеяться. И вот я, заключенная, пью изысканный кофе в компании женщины, которая, судя по всему, является женой Николая Иванова.

— Вообще-то, да. Кофе было бы неплохо. — Я направляюсь к стойке, благодарная за женскую компанию после нескольких дней напряжения, вызванного тестостероном. — Здешние мужчины не совсем блестящие собеседники.

Смех Софии звучит искренне, когда она тянется за другой кружкой. — Они действительно склонны к задумчивости и таинственности, не так ли? — Она наливает кофе с отработанной грацией. — Сливки? Сахар?

— Черный подойдет. — Я беру дымящуюся кружку, вдыхая насыщенный аромат. — Это... приятно поговорить с кем-то, кто не охраняет меня.

— Или не размышляет? — Ее понимающий взгляд заставляет меня задаться вопросом, как много она видит. — Эрик может быть особенно настойчивым.

Я чуть не давлюсь кофе. — Это можно описать одним словом.

— Обычно его не назначают в охрану. — София прислоняется к стойке, ее поза расслабленная, но наблюдательная. — У Николая должны быть на то свои причины.

— Охрана? — Я не могу удержаться от сарказма. — Это то, как мы теперь называем похищением?

— Справедливое замечание. — Она не спорит, и я ценю это. — Хотя в этом мире иногда защита и плен выглядят удивительно похожими.

Я изучаю ее поверх своей кофейной чашки. В ее присутствии есть что-то успокаивающее — может быть, это просто облегчение от того, что есть другая женщина, с которой можно поговорить, или, может быть, это то, что она не пытается оправдать ситуацию.