Чтение онлайн

Эрик

Верхний свет кухни отбрасывает резкие тени на лицо Катарины, когда она гоняет еду по тарелке. Мои ботинки шаркают по кафелю, возвещая о моем присутствии. Ее плечи напрягаются, но она не поднимает глаз.

Расстояние между нами ощущается физически. Исчезла дразнящая улыбка, ее сменила жесткая поза и опущенный взгляд. Моя грудь сжимается от этого зрелища.

— Можно мне присесть?

Ее вилка замирает на середине движения. — Это не мой стол. — В ее голосе нет обычной горячности.

Я выдвигаю стул напротив нее, металлические ножки скрипят по кафелю. — Я знаю, что все было... — Слова застревают у меня в горле. Сложно? Напряженно? Ничто не кажется адекватным.

— Тебе не нужно ничего объяснять. — Она, наконец, встречается со мной взглядом, ее зеленые глаза пусты. — Я просто пленница, которую ты трахаешь, когда появляется настроение. Сообщение получено.

Ее прямота поражает, как удар под дых. Она действительно так это видит? То, что я заставил ее почувствовать?

— Это не… — я хватаюсь за край стола, заставляя себя поддерживать зрительный контакт. — Я не смотрю на тебя с этой точки зрения.

— Правда? — В ее смехе нет ни капли юмора. — Ты мог бы и меня одурачить тем, как быстро исчезаешь после этого. По крайней мере, признай, кто мы есть.

Правда обжигает мне грудь. Я относился к ней как к слабости, от которой нужно избавиться, а не как к женщине, заслуживающей элементарного достоинства. Мой жесткий контроль превратился в свою собственную форму жестокости.

— Ты права. — Признание стоит мне дорого, но я выдавливаю его из себя. — Я плохо справляюсь с этим. Со всем этим.

Удивление мелькает на ее лице, прежде чем она меняет выражение. Она кладет вилку с нарочитой осторожностью. — И что же такое «это», Эрик?

— Я не знаю. — Слова корежат мне горло. Мои пальцы барабанят по краю стола. — Это... новая территория. Ты сводишь меня с ума так, что я не могу… — Я провожу рукой по волосам. — Каждый раз, когда я рядом с тобой, мой контроль ускользает. Я не могу мыслить здраво.

Жесткая линия ее рта смягчается. Она накручивает макароны на вилку, изучая меня. — Должно быть, это сложно для такого, как ты. Всегда держать себя под контролем.

— Ты даже не представляешь.

Тень прежней улыбки касается ее губ. Она смотрит на свою тарелку, затем снова на меня. — Я приготовила слишком много. Не хочешь присоединиться?

У меня сжимается грудь. Предложение повисает между нами — простое, но многозначительное. Разделить трапезу — значит разрушить барьеры и стать больше, чем похитителем и пленницей. Все в моих тренировках подчеркивает важность соблюдения дистанции.

Но тяга к ней оказывается сильнее, чем годы дисциплины. — Спасибо. Это было бы здорово.

Я встаю, остро ощущая, что она следит за мной, когда беру чистую тарелку из шкафчика. Керамическая тарелка холодит мои ладони, когда я ложкой накладываю на нее порцию пасты. От лапши поднимается пар, принося с собой аромат чеснока и трав.

— Выглядит неплохо. — Я откидываюсь на спинку стула, ближе, чем раньше.

— Это всего лишь макароны. — Но ее щеки вспыхивают от комплимента.

Первый кусочек подтверждает мои слова — она знает толк в кухне. Мы едим в тишине, но теперь все по-другому. Менее враждебно. Более интимно.

Я переступаю черту, которую никогда не должен был. Но, наблюдая, как она накручивает макароны на вилку, слегка опустив голову, я не могу заставить себя беспокоиться.

Паста остается теплой в моем желудке, пока я наблюдаю, как она методично очищает свою тарелку. Вопрос обжигает мне язык, прежде чем я успеваю его остановить. — Чем ты занимаешься? Когда ты не работаешь?

Ее вилка застывает на полпути ко рту. Эти зеленые глаза изучают меня, как будто мы говорим на разных языках. — Я... работаю. — Она ставит посуду на стол. — Технологическая индустрия не оставляет много места для хобби.

— Вообще никаких развлечений?

— Моя работа — это мое развлечение. — Легкая улыбка играет на ее губах. — Я люблю то, что делаю. Создаю новые протоколы безопасности и нахожу уязвимости до того, как ими смогут воспользоваться другие. Это как разгадывать головоломки, но с реальными ставками.

Я киваю, понимая, что она затронула более глубокую тему, чем я ожидал. Сколько раз мои братья задавали подобные вопросы? Чем ты развлекаешься, Эрик? Когда ты расслабляешься?

— Похоже, ты увлечена этим.

— Да. — Она отодвигает тарелку и наклоняется вперед. — Большинство людей думают, что кибербезопасность — это просто брандмауэры и пароли. Это гораздо больше. Это предвосхищение человеческого поведения, предсказание того, как кто-то может попытаться взломать твою защиту. — Ее глаза загораются, когда она говорит, руки двигаются, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. — На самом деле, вроде как то, что ты делаешь. Только в цифровом мире.

Это сравнение вызывает у меня смех. — Никогда не думал об этом с такой точки зрения.

— Дай угадаю, твоя работа — это и твоя жизнь тоже? — В ее тоне нет осуждения, только признание.

— Трудно отделить себя от этого. — Я провожу пальцем по краю своей тарелки. — Когда от твоих навыков зависит жизнь или смерть...

— Ты не можешь просто взять и уйти в пять, — заканчивает она.

Наши взгляды встречаются через стол, понимание проходит между нами. Мы похожи больше, чем я хочу признать. Мы оба сформированы нашими обязанностями, оба находим цель в защите того, что принадлежит нам. Разные методы, одно и то же стремление.

— Хотя иногда я читаю, — тихо добавляет она.

— Что ты читаешь? — Вопрос вырывается прежде, чем я успеваю его остановить.

— Все. В основном художественная литература. — Катарина проводит пальцем по краю своего стакана с водой. — Романтика, фэнтези — все, что помогает успокоить мой разум, когда я не могу заснуть.

— У тебя проблемы со сном? — Мои пальцы подергиваются от желания потянуться через стол.

Она встречается со мной взглядом, тени под ее глазами становятся более заметными теперь, когда я смотрю на них. — Часто. Мой мозг не знает, как отключиться. Всегда есть еще одна проблема, которую нужно решить, еще одна строка кода, которую нужно оптимизировать.