Чтение онлайн

Влив в себя четверть содержимого, полковник дыхнул в сторону, "занюхав" обшлагом, и уставился на майора.

– Мы же с тобой вроде друзья. Разве я скрываю от тебя хоть что-то? Что ж ты, как этот "юбочник" себя ведешь?!

Взгляд Грэйса чуть дрогнул вниз.

– Виноват, полковник. Не повторится.

Тишина медблока окутывала со всех сторон легким дурманом препаратов. Яркий флуоресцентный свет едва справлялся, выдергивая уплывающее сознание каждый раз, когда веки открывались – не без усилий, надо признать. Струящийся по венам морфин "вымывал" боль в стиснутой бинтами груди, усмиряя огонь в легком, и упорно желая погрузить меня в умиротворенное небытие.

Но безуспешно.

Я замер на стуле, облокотившись на колени. И каждый раз, когда веки поднимались, видел всю ту же картину: стол из холодной стали, нагое тело Серафины на нем, и капающая на пол кровь. А каждый раз, когда свет в глазах мерк – на какие-то доли секунды! – память играла свои шутки… Да, когда-то я уже сидел вот так же, наблюдая, как она лежит вся замотанная и утыканная трубками…

– Э-хе, капитан, – повернула голову Серафина, слабо улыбнувшись. – Ты уж потри сегодня сам себе спинку, ладно? Доктора говорят, мне пока нельзя в душ.

Уцелевший глаз хитро блеснул с почти полностью укутанного марлей лица. Трубки дрогнули, когда она чуть двинула рукой, пошевелив пальцами.

– Как себя чувствуешь? – протянул я руку, накрывая ее ладонь.

– Живой. Слишком живой.

Веки вновь поднялись – Серафина все так же неподвижно лежала на сером металле. На светлой, влажной коже блестели розовые разводы, но раны уже не кровоточили. Лишь алеющие капли, падая с края стола, отсчитывали мгновения. Кап… Кап… Кап…

Я выдернул иглу из сгиба локтя, пошатнувшись, поднялся, и направился к выходу. Веки сомкнулись…

– Капитан, – донесся тихий голос в спину.

Я обернулся на пороге.

Губы Серафины дрогнули, скривившись сквозь боль, здоровый глаз едва заметно блеснул.

– Я задолжала тебе жизнь, капитан, – тихо произнесла она. – Я верну долг.

– Брось, – покачал я головой. – Ничего ты мне не должна.

И вновь в разум ворвался яркий флуоресцентный свет медблока. И посреди неприбранного хаоса холодный металлический стол с неподвижным телом…

Я стиснул зубы и вышел в коридор – тишина, какая редко бывает на "Амарне" звенела в ушах. Ладонь коснулась металла переборки – даже ССД "молчит".

– Аня, где мы?

– Дрейфуем в "пустом" космосе, капитан, – отозвался женский голос.

– А девчонка где?

– Сержант запер ее в каюте Серафины.

– Хорошо, – кивнул я, – присматривай, чтоб не "надурила". И "дай" отбой.

– Да, капитан.

Спустя минуту коридор заметно потемнел, и остался лишь тусклый дежурный свет. Аня зажигала и тушила лампы исключительно по мере моего продвижения. Я прошел через опустевшую кают-компанию, где на столах остались кружки, говоря о том, что взвод ждал приказа. И судя по тому, что воздух исходил ароматом кофе, никто не притронулся к алкоголю, готовые хоть сейчас ринуться в бой… Школа Джонса: "Космопех даже дышать не смеет без разрешения!"

Фыркнул шлюз моей каюты, и я устало повалился на кровать.

Болело все. Ныли мышцы, безжалостно надорванные "Викингом", огнем пылало заживленное легкое… Морфин "бултыхался" в жилах на грани смертельной дозы, и все же едва сковывал боль, удерживая разум на тонкой ниточке. В броне это переносится легче: сервоприводы помогают не отвлекаться хотя бы на движения. Я думаю, а остальное доделывает "Викинг".

– Выключи свет, – прохрипел я, переворачиваясь на спину.

Необдуманный нырок на мягкий матрас показался падением на бетон, ребра сдавили грудь, не позволяя сделать вдох.

Аня молча исполнила, и тьма накинулась со всех сторон.

– Капитан, – голос Серафины скользнул по каюте, вслед за шелестом сервомоторов.

Не отвлекаясь от вытирания головы, я выглянул из-под полотенца.

Серафина переступила порог и, прихрамывая, приблизилась: лонгет с левой ноги сняли, но она старалась не нагружать ее. Правой руке "досталось" больше, доктора собирали ее практически из осколков, и она до сих пор болталась у ребер в подвешенном состоянии.

Лейтенант дотронулась до моей груди здоровой рукой, ладонь пробежала по блестящей влагой коже, собирая капли, язык скользнул по пальцам… Я шаркнул по короткому "ежику" назад, обдав Серафину моросью. "Дите", – читалось в серых глазах, блеснувших усмешкой.

– До меня дошли слухи, что тебе, капитан, одиноко весь отпуск.

Мои пальцы аккуратно, отвели черные локоны с ее щеки, открывая взору едва заживший шрам, что заметно выделялся на мраморной коже. Но Серафина не отдернула голову, и даже чуть склонила навстречу ладони. Словно котенок, что ластится к руке…

– Уродство? – все так же улыбалась она.

– С Чупакаброй тебе не тягаться, – хохотнул я. – До меня, кстати, тоже "дошли слухи". Что-то про "оторванные титьки".

Звонкий смех Серафины разнесся среди металла и керамики.

– Они все превратно истолковали, – выдавила она, морщась и зажимая ребра. – Видать кто-то еще и приукрасил от себя. И в подтверждение… – лейтенант обернулась: – Элли, зайди.

Только сейчас я обратил внимание, что шлюз до сих пор открыт, и в полумраке дежурного освещения замерла фигура.

– Я, как видишь, капитан, еще не в форме, – дернула Серафина замотанным плечом. – И поэтому… – она ладонью указала на рядовую. – Наша победительница.

Элли ступила внутрь. Приглушенный свет выхватил укутанное в полотенце тело. Еще тяжелые от влаги локоны вспыхнули рыжими языками пламени, лишь только флуоресцентный синий коснулся их; босые ступни мягко стелились по металлическому полу, едва прикрытые тканью бедра плавно покачивались в такт шагам. Подол "махрового платья" колыхался, то легко соскальзывая в сторону, на краткое мгновение открывая аккуратный рыжий треугольник, то тут же возвращался на место… Серафина явно поделилась с ней секретами своей "магии"…

– В смысле, победительница? – оторвался я от созерцания обворожительных изгибов, и закидывая полотенце на плечо.

– В прямом, – хитро усмехнулась Серафина, острый ноготок царапнул меня по прессу, замерев на нижнем кубике. – Тебя разыграли в покер.

Возможности человеческой мимики при всем желании не позволили мне улыбнуться шире, чем "до ушей". Выглядел я в этот момент, подозреваю, крайне "жутенько".

– Что? – наиграно вскинула брови лейтенант. – Предпочел бы, чтобы они, там, в очередь выстроились?

Элли замерла в шаге от меня. Закушенные губы подрагивали, дыхание вырывалось короткими отрывистыми вздохами… Я слышал, как колотится ее сердце!.. Но глаза мои не отрывались от Серафины. Я непроизвольно оскалился, язык скользнул по зубам…

– Обойдешься! – как всегда, поняла она мои мысли. – Я им тогда, точно, титьки поотрываю!

Пальцы рядовой дрогнули на моей груди, робко отдернулись. Она покосилась на лейтенанта.

– Все хорошо, девочка.

Серафина легким движением тронула край полотенца, заправленный "в грудь" Элли, и махровый наряд плавно съехал к ногам; розовые ореолы уставились на меня твердыми "остриями торпед".