Чтение онлайн

— Ну, Морозко — прошептала я. — Посмотрим, насколько ты щедрый поставщик.

Я положила ладонь на массивную крышку. Лед под пальцами мгновенно стал податливым, мягким, словно тающий воск, но не обжег, а приятно охладил кожу. Раздался мелодичный, хрустальный «дзынь», как будто в огромной люстре столкнулись тысячи подвесок. Замки щелкнули сами собой.

Крышка медленно, с достоинством откинулась назад.

Из недр сундука вырвалось плотное облако морозного пара. Оно закружилось по комнате, окутывая нас запахом июля, нагретой солнцем травы и спелых ягод. Маманя зажмурилась, вытянув руки вперед, готовая ловить посыпавшиеся бриллианты. Настя прикрыла лицо краем платка.

Когда пар рассеялся, в избе воцарилась тишина. Такая густая, что слышно было, как на печке чешется сверчок.

— Это что же… — Маманя первая открыла глаза. Её голос дрогнул и сорвался на высокий ультразвук. — Это как же это?!

Я заглянула внутрь.

В сундуке, аккуратно уложенные рядами, лежали большие, идеально ровные глыбы льда. Они не были прозрачными — они светились изнутри нежным лазурным светом. И всё. Никаких золотых монет. Никаких жемчужных ожерелий. Никаких парчовых отрезов. Только лед, пахнущий земляникой.

Маманя запустила руку внутрь, лихорадочно разбрасывая верхние глыбы. Она рылась в сундуке, как одержимая, пытаясь нащупать двойное дно.

— Обманул! — взвыла она так, что за окном с крыши съехал пласт снега. — Старый дед! Мошенник лесной! Заморозил надежды наши! На кой нам лед зимой?! У нас его за забором — завались! Морозь не хочу! Ой, погубил сиротинушек! Марфушенька, доченька, да как же это? Ты ж там приседала, ты ж там орехи грызла, а он тебе… ледышки подсунул?!

Она рухнула на лавку, закрыв лицо руками, и завыла в голос. Настенька испуганно подошла ближе, тоже заглядывая в сундук.

— Сестрица… неужто правда просто лед? — прошептала она.

А я… я стояла и улыбалась. Мой внутренний агро-директор в этот момент танцевал победную джигу. Я протянула руку и коснулась одной из глыб. Она была невероятно плотной, тяжелой и… она не таяла. Совсем. От тепла моих пальцев на поверхности не появилось ни капли воды.

— Маманя, — сказала я громко и четко. — Прекратите истерику. Вы ведете себя как некомпетентный инвестор.

— Какой инвестор?! — прорыдала мать. — Сало съели, свиней бесы забрали, а в сундуке — вода замерзшая! Мы ж теперь по миру пойдем! В кокошниках старых, да с пустым пузом!

— Это не вода, маманя. Это «Вечный лед». Магический хладагент высшей категории, — я подняла одну глыбу. Она весила килограммов пять, но в моих руках казалась почти невесомой. — Вы понимаете, что это такое? Золото мы бы проели за месяц. Наряды ваши моль бы побила. А это… это средства производства! У нас теперь есть промышленный холодильник класса А-плюс, работающий без счетов за электроэнергию!

Маманя перестала выть и подозрительно уставилась на меня.

— Чего у нас есть? Холодиль-чего?

— Камера хранения, маманя! — я почти смеялась. — Мы теперь можем хранить продукты свежими круглый год. Мы можем возить ягоды на ярмарку в марте, когда у всех остальных будет только сушеная репа! Мы можем делать ледяные десерты! Морозко не просто одарил нас — он выдал нам технологическое преимущество перед всеми конкурентами в этом царстве!

Я посмотрела на Настю. Та, кажется, начала что-то понимать.

— Так они… не растают?

— Никогда. Пока мы сами не захотим. Это магический холод. И, судя по запаху, он еще и работает как консервант.

В этот момент за окном раздался знакомый скрип снега. Я выглянула в чистое (теперь уже) стекло. По двору, насвистывая какой-то разухабистый мотивчик, шел Иван. На его шапке гордо красовалась моя красная ленточка, а в руках он держал топор, помахивая им, как игрушечным. Вид у него был такой, будто он лично спас деревню от стаи драконов, хотя всего-то и сделал, что прибил три доски к калитке.

— Подрядчик на объекте, — констатировала я. — Вовремя. У нас как раз возникла потребность в тяжелом ручном труде.

Я вылетела на крыльцо, не накидывая тулупа — азарт грел лучше всякого меха.

— Иван! — гаркнула я. — Бодрость духа — это хорошо. Но дисциплина — лучше. Ты почему на три минуты позже графика?

Парень поперхнулся свистом и замер, оглядывая меня. Видимо, чистая Марфуша без свекольных щек всё еще вызывала у него когнитивный диссонанс.

— Так… это… Марфут, я ж калитку вчерась… — он неуверенно поправил шапку. — Пришел вот, думаю, может, дров наколоть? Или еще чего… Ты чего такая веселая? Неужто в сундуке и правда золото?

— Там нечто поважнее, Иван. Там будущее нашего агрохолдинга. И для этого будущего мне нужны твои бицепсы. Заходи в дом. У нас погрузочно-разгрузочные работы на нижнем уровне.

— В дом? — Иван расплылся в довольной ухмылке, явно истолковав приглашение по-своему. — Ну, это мы всегда пожалуйста. Настенька-то дома?

— Настенька делом занята. И ты сейчас займешься.

В избе Иван первым делом уставился на открытый сундук. Сияние льда отразилось в его ошарашенных глазах.

— Это чего… лед? — он почесал затылок. — И ради этого я вчера по морозу корячился? Марфуш, ты прости, конечно, но ты точно… того. Мамка твоя вон, гляди, вся в слезах сидит.

— Мамка в состоянии эмоционального отката, это пройдет, — я бесцеремонно всучила Ивану в руки самую большую глыбу. — На, держи. Чувствуешь?

Иван крякнул от неожиданности. Лед в его руках загудел, испуская легкие искорки.

— Холодный… — пробормотал он. — И не тает. И пахнет… вареньем?

— Именно. Это стратегический запас холода. Значит так, план работ: мы переносим всё содержимое сундука в погреб. Настенька, ты указываешь Ивану места размещения согласно схеме «товарного соседства». Я буду руководить процессом сверху. Иван, за каждый рейс до погреба и обратно — один сухарь с медом. За скорость и отсутствие сколов на глыбах — дополнительный бонус в виде улыбки Настеньки.

— Чего?! — Иван покраснел до корней волос, покосившись на Настю. Та густо покраснела в ответ и спряталась за печную трубу. — Да я… да я эти ледышки за пять минут перетаскаю! Гляди!

Он схватил вторую глыбу под мышку и резво рванул к люку погреба. Я только усмехнулась. Метод «морковки и палки» в условиях патриархального фэнтези работал безотказно.

Спуск в погреб превратился в масштабную реновацию. Я спустилась вниз вслед за Иваном, держа свечу.

— Сюда клади, в угол, — командовала я, указывая на место, где раньше гнила картошка. — И сюда. Нам нужно создать контур охлаждения.